Чтение онлайн

Она указала мне на дверь, из которой я вышел, и скрылась за соседней дверью.

Зайдя в каюту, я машинально, морщась от боли, стянул промокшую рубашку, утёр ей лицо и волосы. Оглядевшись по сторонам, заметил увидел лежащую на столике около койки стопочку одежды; я взял новую рубашку и, стуча зубами, натянул её на себя. Погода, однако, не располагала к водным процедурам. Накинул сюртук, замотал шею шарфом и вылез наружу, морщась и пошатываясь. Где это я, всё же?

Вышел на палубу, огляделся. Я на каком-то длинном, длинном, длинном деревянном судне, довольно обшарпанном, его пустая палуба завалена каким-то сором вроде ошмётков коры. Каюта, из которой я вышел, располагается ближе к корме; впереди, на носу, другая маленькая пристройка. Между ними, на палубе, возвышается какая-то штука наподобие крана. Нет ни мачты, ни паруса, а небольшие облачка белого дыма, вырывавшиеся из пристройки на носу, не похожи на работу теплового двигателя. Как она вообще двигается? И да, я помнил, что такой корабль назывался баржа. Кой штиль понёс меня на эту баржу? И почему с девушкой?

Я растерянно пялился на бегущие за бортом тёмные речные волны. Я на барже. На барже. Куда я плыву? Девушка облила меня водой… и сказала, что мы на пути в Почерму. Почерма, Почерма… Воспоминания возвращались каким-то вихрем из мелькающих картинок. Бунт на пристани, Ногач, Золто, Чора… Всепроникающий ветер, никакой вечеринки не было! Эта девица напала на меня!

Понимание тут же привело меня в чувство. Даже головную боль сдуло прочь. Мне нужно было немедленно выяснить, что же на самом деле произошло со мной вчера,

— Это ты меня вырубила и похитила! Из-за тебя у меня так болит голова! — я распахнул дверь каюты, полный решимости и гнева. — Я пытался спасти Золто, а ты напала на меня посреди улицы! Какого штиля происходит?! Куда ты меня везешь? Где мои друзья?!

Я сжал кулаки. Теперь, когда я понял, что стыдиться нечего, меня затопила злость. Какая-то рыжая девица спутала все наши планы, да еще и настолько не вовремя.

— Меня зовут Лексина Дуайт, — моя похитительница сидела за небольшим столиком в углу каюты, — меня послали Архонты на твои поиски.

— Зачем? — это звучало так странно, что я растерялся.

— Затем, что ты исчез после суда, и твой отец вместе с другими членами совета сбились с ног, пытаясь понять, куда ты мог подеваться, — Лексина равнодушно пожала плечами.

— А бить меня было зачем? И где мы находимся?

— Не было времени объяснять. Приношу извинения. Тебе угрожала смертельная опасность, поэтому пришлось действовать быстро и решительно. Я нанесла точный и безопасный для здоровья удар. Мы на зафрахтованной мной грузовой барже, капитан которой не смог из-за стачки взять груз леса. Идём вниз по реке в Почерму, где мы пересядем на корабль до Тэшера.

Вот оно что. Я выдохнул и, подавив злость, кивнул. Агент Алых. Я редко мог понять ход их мыслей и обычно считал их необходимым злом. Тренированные, прошедшие десятки вливаний Алые, часто — из младших родов. Они были эффективными… и недалёкими. Надо же, баржа. Что ж, хорошо ещё, что я не трясусь в запряжённой волами повозке, замотанный в половик — для пущей безопасности.

— То есть, Архонты поняли, что совершили ошибку, осудив меня, и теперь спешат вернуть меня в Ван-Елдэр и принести свои извинения? — хмыкнул я, представляя, как нелегко было им принять такое решение. — Что ж, я согласен, но сначала необходимо…

— Ройт Айнхейн, у меня приказ доставить тебя не в Ван-Елдэр, — Лексина с явной насмешкой смотрела на мое вытянувшееся лицо.

— Но…

— Напоминаю, ты был осужден Судом Алых и будешь находиться в изгнании пять лет. Приговор суда Алых не может быть отменён.

— Зачем тогда они прислали тебя? Контролировать меня? — я снова начал злиться. — Ну так смотри: я в изгнании! Честно отбываю своё наказание! Ты вообще понимаешь, где я нахожусь?! Это самое настоящее изгнание, изгнаннее не придумаешь!

— Значит, в форте Хытыр-Кымылан тебе будет уютно, как внутри облака.

— Где?!

Я слышал про форт Хытыр-Кымылан — какая-то дыра на границе Гегемонии. На границе пустыни и … пустоши. Снова. Я невольно вспомнил начало своего изгнания и «пустошь», в которой я оказался. Сейчас мой лес казался таким родным! Золто, Ногач, Сандак были милейшими ребятами! Ветра, там же настоящие пустоши! Ни в какой форт я ехать не собирался.

— Я не поеду, — твердо заявил я.

— М?

— Не поеду. По суду меня отправили в изгнание, не в какой-то форт. Я в изгнании, мой приговор приведён в исполнение. Разворачивай своё судно, я возвращаюсь в Вохотма-Удо.

— Нет.

— Я возвращаюсь! — я подошёл к Лексине и сурово уставился на неё. — Мои друзья в беде. Я их не брошу.

— У меня нет никаких указаний насчет твоих новых друзей. В моих инструкциях только ты, я и форт Хытыр-Кымылан, — покачала головой Лексина. — Мы отправимся первым кораблем из Почермы.

— Ну так я даю тебе это указание! — рявкнул я сердито. — Я — прямой наследник дома Айнхейн, ты должна мне подчиняться по праву крови! Мы возвращаемся немедленно.

— Право крови обретается в смерти, кажется? — Лексина криво улыбнулась. — Я получаю приказы только от Архонтов. Войдешь в состав девяти — поговорим. Пока что ты объект, который надо доставить в нужное место — ничего личного.

С этими словами она поднялась и вышла из каюты, оставив меня одного размышлять над сложившейся ситуацией. Я был голодный, с больной головой и от того еще злее. С детства меня выводили из себя ситуации, где кто-то решал за меня, что мне делать, чего хотеть, кем стремиться стать и чем руководствоваться в жизни — довольно распространенная реакция, не так ли? Впрочем, с годами эта черта моего характера только усугубилась. Я не принимал хаотичку, не следовал обычаям Алых, плевал на авторитеты, вел себя вызывающе… и угодил под суд, да. Но, раздери-ветер, это был мой суд, мой приговор, мое изгнание! Как так вышло, что даже в этом случае обнаружились люди, которые стали решать, каким мне нужно быть изгнанником? Я был зол на Лексину, отца, всех Архонтов сразу.

До этого момента и не подозревал, как, оказывается, дорожу тем, что началось со мной после изгнания, а именно — свободной жизнью! По-настоящему, а не по игре, как было в Ван-Елдэре, где я после своих прогулок по Белым кварталам снова возвращался в башню и поднимался в свои покои, возвышавшиеся над городом. Здесь, на Яратире, я не обладал никакими привилегиями, и местные не вытягивались в струнку при моем появлении. Мне угрожали — как беззащитному изгою, давали приют — как бездомному страннику, смеялись над моими шутками, если было смешно и оскорбляли, если я не нравился. Да, пожалуй, большая часть моего пребывания в изгнании прошла под девизом «хуже быть, казалось, не могло, но стало», но зато все мои победы — возможно, нелепые и мелкие, были моими. Да, приятно пользоваться своим положением, когда ты можешь просто приказать гвардейцам, пришедшим разгонять собрание ремесленников, развернуться и уйти — и наслаждаться восхищёнными взглядами. Но здесь я был просто Ройт — не «тот самый Айнхейн», не наследник, не неприкосновенный носитель древней крови. И как же я был горд своими успехами.