Чтение онлайн

Ганна сбросила пелену, которая, казалось, держала их в волшебном мире лунного света. Этот голос взорвал видение на сотни осколков, и она почувствовала себя проснувшимся лунатиком и, обернувшись к Иви, сказала:

— Сейчас принесу, Иви. Минутку.

Крид молчал. Почувствовала ли она ту же дрожь, что и он, когда дотронулся до нее, тот же стремительный порыв чувств, словно закипела кровь. «Это самая лучшая шутка надо мной, — подумал он. — Не слишком ли много их преподносит мне судьба?» Рука Крида упала с плеча Ганны, и он сел на корточки уже с холодным, непроницаемым лицом и обычным выражением пренебрежительной усмешки.

Ганна заметила перемену в нем и обрадовалась: не сейчас, не с ним; он был слишком сильный и в нем столько противоречий, он только выведет ее из состояния равновесия, и она потеряет свои последние силы. Среди ночных кошмаров и сказочных видений в этом мрачном диком лесу она снова почувствовала себя потерянной — потерянной и одинокой.

Видимо, растерянное и удрученное лицо девушки тронуло какие-то струны в душе Крида. Он обратился к ней с улыбкой:

— Все будет хорошо, Ганна. Пока ты со мной, с тобой ничего не случится.

Она поверила ему и, в некотором смущении глядя на него, улыбнулась.

— Я знаю. Спасибо.

Ганна принесла Иви воды и вернулась на свое место. Теперь ей так захотелось спать, что никакие звуки и существа не смогли бы ее разбудить. Она уснула мгновенно и проспала до рассвета.

А Крид уже колдовал над костром, в центре которого на вершине сложенных горкой поленьев в черном от сажи кофейнике закипал кофе. Увидев, что девушка проснулась, Крид посмотрел на нее как-то особенно.

— Вы любите кофе?

Она робко кивнула, вспомнив, что произошло с ними ночью.

— Да, очень.

Он налил дымящейся темной жидкости в помятую оловянную кружку и протянул Ганне, позволив себе дотронуться до руки девушки. Одно только прикосновение к ней заставило замереть его дыхание. Он нахмурился: кажется, ситуация берет над ним верх. А если она увидит его поражение, что тогда? Нет смысла забивать себе голову этой девчонкой, которая, может быть, такая пылкая только при выполнении своего долга, а в постели совсем и не такая.

— Я похоронил их, — резко сказал он.

— Кого? — подняла на него Ганна большие глаза.

— Карлислов. Пока еще было темно, я вернулся и похоронил их.

— О! Ой, я… я так рада.

— Думаю, есть чему.

Крид резко поднялся, такой изящный и красивый, держа руки на кожаном портупейном ремне, висевшем много ниже его талии. Он провел рукой по волосам и пробормотал, что надо проверить лошадей. Ганна посмотрела вслед, почувствовав его смущение и замешательство. Она оглядела все еще спящих детей, свернувшихся калачиками под одеялами. «Они так устали, пусть поспят подольше, сон — лучший лекарь для их измученных душ», — подумала она.

Ганна осторожно отхлебывала крепкий дымящийся кофе, согревавший ее на утренней прохладе. Лес стоял под покровом тонкой пелены тумана, окутавшего даже низкий кустарник. Она ясно слышала плеск воды, который эхом раздавался в темноте. Поднявшись и напевая про себя, стала пробираться через кусты к озеру.

Выйдя из темноты чащи на берег озера, она обрадовалась, увидев яркий свет солнца, золотившего снежные вершины. Они переливались нежными оттенками от розового до розовато-лилового. От красоты у Ганны перехватило дыхание.

Она вспомнила огоньки, мерцавшие ясной ночью в небе, — светящиеся точки, похожие на крошечные вспышки. Иногда за ними образуется нечто похожее на шлейф, но чаще они бывают стремительными, как спицы в вертящемся колесе, переливаясь всеми цветами радуги. Однажды она наблюдала это несколько часов подряд, почти всю ночь. Джошуа сказал, что это было благоговейным знамением Божиим. Но маленькая Ганна тогда думала, что весь мир и так есть знамение Божие, иначе почему же тогда все вокруг так любимо ему? «В весенней целомудренности цветов не меньше красоты, чем в этих огнях», — сказала она тогда своему отцу. Он нежно улыбнулся ей.

Ганну всегда больше привлекала естественная красота. Она заметила фиалки на берегу и, все еще улыбаясь, нагнулась снять ботинки и стянуть чулки. Освободившись от узкой, тесной обуви, она с минуту постояла на камне, выступавшем из журчащей поверхности озера. Она присела на него, опустив уставшие ноги в воду и с удовольствием поплескала ими в ледяной воде. Эта прохлада была так приятна!

Вдруг за спиной Ганна услышала шелест кустов и увидела подходящего Крида. Она вспомнила, что должна была предупредить его, куда направляется. Подойдя поближе, он стал жестко выговаривать ей:

— Видите ли, это не заняло бы у вас много времени и не наделало бы больше шума, если бы вы догадались сказать мне, что собираетесь искать на свою шею приключения, леди…

— Ганна, — ровным голосом поправила она Крида.

— …а если бы что-нибудь с вами случилось, — продолжал он сердито глядя на нее, — что бы тогда сталось с вашими малыми детками?

Ганна опустила юбку, прикрывая голые ноги, и ответила, что была не права. Его темные глаза сузились, и она покраснела, правда, не поняв причины своего смущения:

— Я хотела умыться, — оправдывалась она.

— Могло кончиться тем, что вы бы сейчас уже лежали поперек какого-нибудь индейского пони, мисс Макгайр! Или, может быть, в компании тех, за кем я охочусь — или охотился, пока вы не заставили меня служить вам. Вы подумали об этом?

— Нет, — честно призналась она. — Простите меня, но это как-то не пришло мне в голову. Конечно, я должна была подумать, я понимаю, но…

Все еще не сводя с нее глаз, Крид тяжело вздохнул. В глубине души он понимал, что больше обезумел при виде ее голых ног, чем злился на ее непослушание.