Чтение онлайн

Но Сей Первосвященник… Эти слова предполагают совершенно новый тип взаимоотношений. С приходом Иисуса произошло что–то радикальное. Послание говорит о том, что даже в старозаветные времена завет Бога с людьми на Синае был не более чем временным соглашением. Кстати, нам важно знать, что был еще один завет, датируемый более ранними, патриархальными временами, а именно завет, заключенный с Авраамом, который Павел в Послании к Галатам уверенно называет вечным и непрерывным. Это был завет веры и обетования, а не закона и дел (как Моисеев). Итак, Авраамов завет вечен, однако, начиная со времен Иеремии, еврейский народ знал, что завет Моисея не вечен, так как пророк предсказал появление нового завета. Автор полностью цитирует отрывок из Книги Пророка Иеремии, в котором говорится о новом завете, и, как бы не удовлетворившись, повторно приводит часть этого отрывка в гл. 10. Разумеется, завет Моисея был недостаточен, и его временный характер ни для кого не секрет. Тем не менее автор вовсе не желает, чтобы иудейские читатели послания увидели в христианстве совершенно новую религию, потому что на самом деле оно является важнейшим исполнением старозаветного обетования. В Господе Иисусе дан прямой и единственный ответ на все принесенные жертвы, все обрядовые церемониалы и все священнические служения ветхого завета.

Почему необходим новый завет? На это есть три причины: старый завет был несовершенен, бессилен и устарел.

Надо отметить, что автор нив коем случае не говорит здесь об отмене нравственного закона, данного Богом. Этот закон, воплощенный в заповедях, по–прежнему жив и действует, и требует безусловного исполнения от каждого человека (Мф. 5:17–19; Рим. 7:7–12) [45] , а для верующих стандарты еще выше (Мф. 5:20–48). Смысл стиха заключается в том, что все старые иудейские законы о жертвоприношениях, очищениях и т. п. были отменены Христом.

Любой христианин–иудей I в., читавший послание, не мог не заметить поразительного сходства между временем Иеремии и своей современностью. Несколько веков до этого этот пророк, обладавший очень ранимой душой, вглядываясь в будущее, видел мрачные перспективы для Иуды. Он видел Вавилонские армии, маршировавшие по иудейской земле и покоряющие ее города. Он знал, что придет время, когда стены Иерусалима будут разрушены, а его прекрасный храм будет превращен в груду дымящихся руин (4 Цар. 25:9,10). Однако Иеремия предсказывал и другие времена — времена восстановления и духовного обновления, когда с домом Израиля будет заключен новый завет. Подобное этому произошло в I в., когда палестинский иудаизм столкнулся с целым рядом катаклизмов не менее ужасных, чем те, которые выпали на долю их предков в VI в. до н. э. Римские армии расправились с евреями так же, как это сделали вавилоняне в дни Иеремии. Иерусалим был разграблен, а его храм разрушен. Евреи были рассеяны, оставленные пребывать в изоляции и отчаянии. В обоих случаях народ уповал на внешние знаки, на систему жертвоприношения, на храм, на ковчег Завета и на обрядовые церемонии (Иер. 3:16; 6:20; 7:1–7,21–23; 9:25). Но Иеремия предсказывал наступление перемен, времени нового завета, когда исполнение закона не будет касаться только внешних форм, а будет записан в человеческих сердцах.

Новый завет был необходим, потому что старый мог только указать путь вперед, но он не мог дать человеку силы выполнять его требования. Они не пребыли в том завете Моем. Старый завет был обречен уступить место чему–то более превосходному. Это был всего лишь указатель пути для человека; новый завет давал ему силы идти по нему.

Говоря «новый», показал ветхость первого. Старый завет действовал долгое время и исполнял очень важные Божественные замыслы, но теперь он близок к распаду или даже полному исчезновению. Новый завет, который предсказал Иеремия, явился во всем своем совершенстве в Христе и в совершенном Им деле. Следует показать пять характерных черт нового завета, предсказанного Иеремией: он примиряет, он записан в сердцах, он универсален, милосерден и надежен.

Во–первых, новый завет примиряет. Он должен быть заключен с домом Израиля и с домом Иуды (8:8). При правлении Иеровоама царство, объединенное в период царствования Саула, Давида и Соломона, разделилось на две части — Израиль и Иуду, и между ними поселилась вражда. Хьюгз особо отмечает эту обычно недооцениваемую черту нового завета Иеремии, завета, «объединившего разъединенных враждой и ненавистью» и символизировавшего примирение, осуществленное Христом в рамках лучшего завета (Еф. 2:14–16; ср.: Гал 3:27–29).

Во–вторых, новый завет записан внутри человеческих сердец, что намного эффективнее обычного заучивания и запоминания (Втор. 6:6–9). Старый завет имел внешний характер и был выгравирован на каменных плитках; новый же — внутри нас и составляет часть нашей души. Новизна его не в обетовании (Буду их Богом), так как старый завет обещал то же самое (Исх. 6:7; Лев. 26:12). Новизна его в том, что он не только учит нас познавать Божьи требования к нам, но и подчиняться им.

В–третьих, лучший завет универсален. Прежде Божий народ полностью зависел от огромного множества учителей, которые рассматривали старый завет как исключительную собственность иудейской нации. Но с приходом нового завета все ограничения и притязания на владение истиной отходят в прошлое: все, от малого до большого, буду т знать Меня (ср.: Ин. 10:16; 11:51,52; Еф. 2:13–18; 1 Ин. 2:2).

В–четвертых, новый завет милостив. Я буду милостив к неправдам их. Этот новый завет обещает прощение грехов. Старый завет не гарантировал прощения всех, но прощение обещано Богом в условиях нового завета.

И в–пятых, лучший завет надежен. Если старый завет был ограничен временем и имел частичный характер, то новый завет имеет неограниченную и вечную силу действия и приносит богатые плоды. Бог дает Своему народу конкретные обещания и клянется не вспоминать их прегрешений. Эти поистине лучшие обетования из всех, когда–либо исходивших из уст Бога, рассеивают сомнение, неуверенность и страх человеческого сердца. Бог говорит: «Я заключу новый завет», «напишу их [Мои законы] на сердцах их», «буду их Богом», «все, от мала до велика, будут знать Меня», «Я буду милостив», «и беззаконий их не воспомяну более». Сомнения и колебания уходят прочь, и человек теперь может быть уверен: все… будут знать Меня.