Чтение онлайн

– Упадок сил, черт побери! Это просто был стресс и последствия недосыпания. И ничего больше… ничего, связанного с психикой.

– А разве я говорил о психическом срыве? По-моему, нет. Я имел в виду срыв физический, изнеможение. Как ты и сам уже сказал, стресс, слежка и спешка, переживания, бессонные ночи. Я даже вспоминаю такое слово, как депрессия.

– Отсутствие сна в сочетании со стрессом может напоминать симптомы хронической депрессии.

– Все, что я знаю, – это то, что ты примерно месяц не мог толком ходить и говорить.

Я встал и посмотрел на часы, хотя и не соображал, что они показывают.

– Возможно, мы еще можем что-то выжать из сегодняшнего дня. В смысле, можем еще поработать. – В голосе моем прозвучало больше злости, чем я ожидал.

Гарри положил руки на колени и медленно поднялся, словно на плечах у него лежал мешок с цементом.

– Я только хотел сказать, Карсон, что ты провел громадную работу по делу Эдриана, но это дело провело такую же громадную работу с тобой. Просто держи меня в курсе, дай знать, о чем думаешь. Всегда приятно, когда удается помочь напарнику, верно? – Он указал на свою голову. – У меня здесь порой бывает одиноко, Карс. Люди быстро принимают решения, не давай никому влиять на них.

– Как скажешь, Гарри.

Я сказал это уже через плечо, успев уйти вперед и размышляя над тем, что – черт возьми! – все это должно означать.

В результате перестрелки в три часа ночи в печально известном месте, где народ собирается после работы, осталось двое убитых и пятеро раненых. Сама по себе эта перестрелка не стала бы чем-то таким уж примечательным, если бы одной из раненых не оказалась дочка видного священника, причем предварительное расследование показало, что она могла получить травму бедра в ходе занятия древнейшей профессией. Пресса работала с полным напряжением сил, в комнате детективов царил полный хаос, взад и вперед метались копы, люди вопили, телефоны разрывались от звонков осведомителей, вовсю грузивших бесполезные выдумки, а корреспонденты пытались прорваться во все это через черный ход.

Мы уединились в комнате для совещаний размером со средний шкаф и разложили на крошечном столе файлы и фотографии. Никто из нас до этого не был в квартире у Нельсона, не имел возможности изучить перечень его личных вещей, поэтому мы закопались в записи детективов. Перечень этот был небольшим, но мы тщательно просеивали песок в поисках любых крупиц, которые могли связать Нельсона с личными объявлениями, поскольку именно они связывали Дэшампса с Талмидж.

– Кое-что есть, – сказал Гарри. – Страница три, позиция двадцать семь: «В шкафу одна металлическая серебристая (алюминиевая?) коробка для документов. Личные бумаги. Страховые бланки. Вырезки из газет». Вырезки из газет? Интересно, из каких газет? Если это «НьюсБит», было бы интересно еще больше.

– Сейчас возьму машину, – сказал я.

Нельсон жил в меблированных комнатах недалеко от Брукли Филд. Длинный общий коридор с запахом чего-то жареного. На ковровой дорожке пятна плесени или какого-то другого грибка. Громкая музыка из-за дверей в конце коридора. Мы с Гарри проследовали за менеджером, Бриско Шелтоном, до коричневой двери с надписью маркером «8-Б». Шелтон был тощим, потрепанным, деревенского вида мужчиной под пятьдесят, от которого пахло сигаретами и универсальной смазкой WD-40. На нем были малярные штаты, все в пятнах, и футболка без рукавов, которая когда-то была белой. С его ремня в карман свисала тяжелая цепочка. Когда он дернул за нее, на свет вылетела звенящая связка ключей и эффектно приземлилась к нему в ладонь. Можно с уверенностью сказать, что это движение он отрабатывал часами. Гарри убедился, что приклеенная на двери полицейская лента в целости и сохранности, и разрезал ее перочинным ножом.

– Знаете, я никогда не любил этого маленького сукина сына, – заявил Шелтон, тыча в замок одним ключом за другим. – Никогда вовремя не платил за квартиру, но всегда умудрялся сделать это как раз перед тем, как у меня появлялись законные основания выселить этого умника.

– А были у него какие-нибудь постоянные гости, мистер Шелтон? – спросил я.

– Да через его квартиру народ ходил толпами. Мужчины, женщины, мальчики, девочки и еще эти, как их… В общем, сразу и не скажешь, кто они такие, понимаете?

– Кто-то задерживался подолгу?

– Была одна полная девушка с лицом, как ванильный пудинг, и голосом, как у Микки-Мауса. Она проводила здесь много времени пару месяцев назад. Сначала настоящая любовь-морковь, а потом много визга и всякого дерьма.

Судя по времени и описанию, я решил, что это Терри Лосидор. Шелтон поднес связку к лицу и, прищурившись, уставился на нее, выбирая очередной ключ.

– Был еще один парень, которого я запомнил, потому что он не был похож на этот сброд извращенцев. Он был постарше, чем весь этот зверинец. Всегда приходил только ночью. Он оставлял машину у дальнего конца дома и спешил так, будто у него печет в заднице. Потом они выходили и уезжали, и, знаете, иногда после этого я не видел умника по нескольку дней.

– Когда это было? – спросил я.

Ключ наконец подошел, и дверь распахнулась. Оттуда, словно запертые воспоминания, вылился горячий, застоявшийся воздух. Гарри протопал к выключателю, в результате чего жильцы снизу, видимо, решили, что их потолок обваливается.

– Где-то пару месяцев назад. Он регулярно вынюхивал тут что-то приблизительно с месяц, после чего я его больше не встречал. Но это не значит, что он сюда не приходил, просто я его больше не видел. Я не шпионю за своими жильцами. Даже за извращенцами.

Пока мы с Гарри осматривали квартиру, Шелтон стоял в дверях.

– Когда закончите, захлопните дверь. Сколько еще времени должно пройти, пока я смогу сдавать эту долбаную комнату?

– Не знаю, мистер Шелтон. Наверное, еще неделю, пока мы не закончим, – сказал я.

Шелтон почесал свою одутловатую физиономию.

– Значит, пройдет месяц, пока я смогу впустить сюда кого-то еще.

– Почему так, сэр? – спросил Гарри.

Шелтон продемонстрировал нам свои желтые зубы.

– Потому что минимум три недели уйдет на то, чтобы отсюда выветрился запах гомика.

– Веселый парень! – сказал Гарри, когда шаги Шелтона стихли в конце коридора. – Интересно, он устраивает вечеринки?

Пока Гарри искал коробку для документов, я расхаживал среди того, что осталось от жизни Джерролда Элтона Нельсона. Если бы мне дали словарь и сказали выбрать одно слово для описания окружающей обстановки, я бы обвел кружочком скудный,выбрав при этом британское написание этого слова, чтобы добавить ко всей этой разреженности немного диккенсовского колорита. Мебель, похоже, была взята у кого-то из предыдущих жильцов в счет уплаты за квартиру, причем сохранилась ровно настолько, чтобы за нее еще можно было хоть что-то выручить. Телевизор с экраном девятнадцать дюймов производства фирмы, о которой я никогда не слыхал. Вилки и ложки, прихваченные в дешевых ресторанах. Очень большая пружинная кровать и еще один матрас на полу. Рядом с кроватью стоял низенький сундук, в котором я нашел двадцатку, две десятки и горсть мелочи, в основном монетами по одному пенсу. Посреди гостиной стояла гимнастическая скамья, вокруг которой в беспорядке валялись гири, гантели и разные утяжеления. Когда дверь шкафа была закрыта, в зеркале на его дверце отражалась кровать.