Чтение онлайн

Но вот его ученики... Тщательно отобранная, выпестованная восьмерка – они были детьми этого мира. Они были способны наслаждаться его дарами. А глубинная связь с Избранной работала в обе стороны.

Олег не знал, не мог знать по определению, что они получали от нее. Он едва не вывернул себе мозги, устраивая так, чтобы этими дарами не была тяга к героину или еще что-нибудь из наследства непутевой Вики, однако понять, чем на самом деле одаривает Земля своих детей, чужаку не было дано. Сейчас, в эту минуту, по-настоящему рождался Золотой Круг Виктории, элита из элиты, восьмерка, наделенная способностями, которые никто и никогда уже не сможет продублировать, к странной реальности которых никто уже не сможет приблизиться. Сейчас рождалось закованное в девять тел одиночество, но Олег пока был единственным, кто понимал всю глубину пропасти, отделявшей теперь их от остального человечества.

Посланник отдавал себе отчет в том, что, начиная с сегодняшнего дня, он и сам во многом отдалится от учеников. В них проснется то, что ему не понять, и хорошо, если в его обширном опыте встречалось нечто подобное, что позволит помочь ребятам хоть как-то со всем справиться.

Семь часов... Это был предел. Предел и для Посланника, и для ребят, хотя Избранная, казалось, могла продолжать швыряться фаерболами до бесконечности. Олег с осторожностью разъединил ауры и сознания. Еще раз трогать Избранную он не решился, просто «потянул» за сущности ребят, заставляя их суть сконцентрироваться внутри тел. Затем снял легчайший барьер, который сдерживал личность Виктории. В тот же миг, как осознание себя нахлынуло на нее, девушка очнулась... И тут же ее тело свалилось на пол в глубоком обмороке, слишком хорошо зная ограничения, которых на самом деле не имело.

Олег постоял на месте, чуть покачиваясь от усталости, добросовестно борясь с соблазном последовать ее примеру. Кивнул остальным, отпуская их, склонился над Викторией. Сейчас, освеженная вливанием сил, исцеленная, она показалась ему совсем юной и удручающе некрасивой. Что проснется в этих глазах, когда девочка наконец их откроет? Если подумать, что она получала кусочки подсознаний от всех учеников... Посланник, конечно, оградил ее от особенно гротескных психозов Анатолия и тайных кошмаров остальных, но... хватит. Менять что-либо безнадежно поздно. Время покажет... Так или иначе.

Перековка была более-менее закончена. Теперь дело за более сложным закаливанием.

Подъем по лестнице был едва ли не самым героическим деянием из тех, что выпали на его долю в трех последних мирах. Проклятые ступеньки все продолжали и продолжали увеличиваться в количестве, будто размножаясь делением, так что под конец Посланник всерьез заподозрил, что кто-то в этом мире додумался до заклинаний искажения реальности... Или он просто так вымотался, что не узнал сноподобную иллюзию?

Сноподобную...

В третий раз прокрутив в голове события последних дней, Олег позволил себе соскользнуть в здоровый восстанавливающий сон.

Запах горячего куриного бульона. Виктория была совершенно уверена, что именно это ее и разбудило. Запах проник сквозь облако дурмана, защекотал ноздри, вытащил ее из того туманного марева, в котором еще долго можно было плавать... Но ведь за это время все съедят!

Виктория сама не понимала, откуда в ней такая уверенность, но совершенно точно знала, что от этих проглотов иного ждать не приходится. Смелют все до последней крошки и скажут, что так и было.

Открыть глаза было трудно, тело казалось таким легким, что с передвижением могут возникнуть проблемы... И – никакой боли. Нигде. Это было настолько странно, что само по себе заслуживало внимания.

Глаза наконец привыкли к освещению – к счастью, довольно тусклому. Она лежала в совершенно незнакомой комнате, хотя в ободранном потолке и украшенных ржавыми разводами стенах было что-то навевающее удручающие воспоминания. Слишком часто ей приходилось просыпаться вот в таких вот незнакомых и страшных комнатах... Впрочем, потолком и стенами сходство и ограничивалось. Все остальное было настолько необычным и невероятным, что мгновенно вышибло из головы воспоминания. Начать с того, что от остальной комнаты ее отгораживала ширма. Такая складывающаяся наподобие гармошки штуковина из резного дерева, на которую натянут искусно расписанный шелк. Странный, восточный (китайский – пришло узнавание) узор тянулся от панели к панели, создавая лаконичное, полное гармонии полотно. С потрясающим искусством изображенный пейзаж, падающая с горы речка. Танцующие люди... Нет, не ящерицы. Драконы. Китайские драконы, огромные разноцветные существа с большими головами, чем-то похожими на львиные. Они были прекрасны. А ширма, между прочим, не подделка, настоящий антиквариат Династии...

Она поспешно отвела глаза, почему-то испугавшись собственной осведомленности.

Впрочем, стоило ее взгляду упасть на то, что за ширмой, все мысли об антиквариате исчезли бесследно. В щелку была видна гора какого-то оборудования... Причем очень навороченного оборудования. Тонкие, плоские – «жидкокристаллические», пришло слово – экраны, с добрый десяток, какие-то ящики. Системные блоки? Еще ящики, плавные линии и суперсовременный дизайн выдают безумно дорогое оборудование, но догадаться о его функциях Виктория не могла даже приблизительно. Путаница проводов, какая-то гора микросхем – кажется, с одного из приборов сняли корпус, да так и не поставили на место.

В середине всего этого беспорядка на огромном вертящемся стуле (как у главы корпорации из сериала) восседало нечто тощее лет четырнадцати, сосредоточенно уставившееся в экраны, одной рукой с невероятной скоростью (движений почти не было видно) щелкающее клавиатурой. В другой руке мальчишка держал большую зеленую кружку с надписью «Местный Гений», нанесенной черным фломастером. От кружки поднимался пар и исходил упоительнейший запах. Что-то тихо зажужжало, и из дисковода выскочила... ну, такая пластинка, на которую нужно класть диски. Гений автоматическим жестом поставил на нее свою кружку и начал колдовать над клавиатурой уже двумя руками. Вика ошалело потрясла головой.

Это движение привлекло ее внимание к собственному телу. Девушка лежала на... Пожалуй, правильнее было бы назвать это кушеткой, а не кроватью. Сравнительно узкая, она изгибалась под спиной, повторяя естественную форму тела, и, несмотря на жесткость, это было неожиданно удобно. Подушки не было, но под шею кто-то подложил небольшой валик. Простыни были белоснежными, очень мягкими, очевидно, новыми. Вика неуверенно шевельнулась: под простынями на ней ничего не было. Тело ощущалось необыкновенно свежим. Свежим и чистым – очень новое для нее ощущение. Вика смутно припомнила: ощущение сильных рук, поднимавших ее, теплой, почти горячей воды, запомнившееся даже сквозь сон, запах каких-то трав...

Она попыталась сесть, что-то небольно дернуло за руку. Повернулась, глаза в ужасе расширились. С другой стороны кровати стояла обвешанная пластиковыми мешочками с лекарствами капельница, от которой шла прозрачная трубка, заканчивающаяся толстой иголкой, воткнутой в ее вену...

Дикий вопль разорвал наполненную мирным попискиванием компьютеров тишину. Мальчишка лет тринадцати, рыжий и испуганный, забежавший за ширму, автоматически перехватил в воздухе брошенную в него палку капельницы и удивленно уставился на скорчившуюся в дальнем конце кушетки, запутавшуюся в простынях Викторию. Свободной рукой девушка зажимала вену, разорванную грубо выдернутой иглой, глаза на исхудавшем лице смотрели испуганно и злобно.