Чтение онлайн

Пес остался рядом со мной.

Ценой невероятных усилий мне удалось приподнять руку, чтобы разглядеть украшение, которое Варре надел мне на палец, — серебряное траурное кольцо, напоминание о смерти, показавшееся мне очень старым. Глядя на изображение черепа, я испытал сильное желание снять это украшение и оставить его мародерам. Но даже такое слабое движение было мне не по силам. Кольцо осталось при мне.

Призрак залаял. Я никогда не слышал подобных звуков, и мне стало страшно, что он может отпугнуть любую помощь. Но ему очень быстро удалось привлечь внимание других людей. Вскоре чьи-то сильные руки подняли меня и положили на залитую кровью повозку, где находились другие раненые.

Тем, кто будет читать мой рассказ много лет спустя, может показаться странным, что раненых продолжали собирать даже через несколько дней после окончания битвы. Но число убитых и раненых в сражении при Ватерлоо превысило сорок семь тысяч, и на небольшом клочке земли в две мили в ширину и шесть — в длину возник целый город, населенный людьми, которые были не в силах о себе позаботиться. То, что я не попал в число мертвецов, казалось мне настоящим чудом.

Пес следовал за повозкой, которая вскоре заполнилась. Когда нас везли в сторону ближайшей деревни, Призрак бежал рядом. Поскрипывание колес мешалось с тихими молитвами, стонами и лихорадочными криками несчастных, способных говорить. Многие из тех, кто лежал рядом со мной, пострадали еще сильнее.

Мы ехали так долго, что у меня возникло ощущение, что мы скоро будем в Испании, — на самом же деле мы преодолели не более нескольких миль. И тут я испытал настоящее потрясение. Пока я лежал и радовался, что моя боль с каждой минутой слабеет, неожиданно до меня донесся голос — но я почти сразу понял, что слова произнесены не вслух.

«Капитан Хоторн, сэр… пожалуйста, сэр… вы передадите моей жене письмо, лежащее в моем сапоге? Прошу вас, расскажите Саре, что я умирал со словами любви к ней».

— Как тебя зовут и откуда тебе известно мое имя? — испуганно спросил я.

Солдат, шагающий рядом с повозкой, превозносил достоинства Призрака, но мои слова заставили его с сочувствием посмотреть на меня.

— Бейкер, сэр. Сержант Томас Бейкер. И вы назвались, когда мы нашли вас, точнее, этот замечательный парнишка — его ведь зовут Призрак? — привел нас к вам. Отдыхайте, капитан Хоторн. Мы вас мигом починим, не беспокойтесь.

Но стоило ему замолчать, как я снова услышал голос в своем сознании:

«Извините, сэр. Я не понимал, что вы новичок. Рядовой Уильям Мейкинс. Вам больше не нужно говорить вслух, сэр. Я слышу вас так же хорошо, как вы меня».

И Мейкинс, казавшийся совершенно спокойным и умиротворенным, продолжал рассказывать, что он родился в деревушке, название которой я сразу же узнал, поскольку она находилась неподалеку от моего дома. Он объяснил, как найти его жену. И еще, что благодарен мне за то, что я согласился стать Посланником.

«Посланником?» — безмолвно спросил я.

«Да, сэр. Вы тот, кто приходит к умирающим, чтобы мы могли передать вам слова, которые никогда не услышали бы те, кого мы любим. Пройдет время, и вы овладеете способностью помогать нам еще лучше. И вы должны знать, сэр, что приносите нам огромное облегчение. Вас будут звать к нам, и мы получим то, на что даже не смели надеяться. Вы делаете доброе дело, сэр. Никогда не забывайте об этом, когда ваша работа станет тяжкой для вас, а я не сомневаюсь, что так оно и будет. Да благословит вас Бог, сэр», — закончил он и умер.

— Сержант Бейкер, — слабым голосом проговорил я, — мне кажется, что рядовой Мейкинс…

Он посмотрел на него и вздохнул.

— Так вы говорите, его звали Мейкинс? Вы уверены? Вероятно, не следовало его брать, но мне показалось, что он может выжить. Он не из вашей части. Вы знали его до войны, сэр?

— Он жил рядом со мной.

— Мы почти доехали до полевого госпиталя, капитан. И если вы можете еще немного потерпеть…

— Я три дня лежал среди мертвецов, сержант. И соседство с беднягой Мейкинсом меня не тревожит.

Я провел несколько недель в том месте, куда меня доставили, хотя мне потребовалась всего пара дней, чтобы избавиться от лихорадки и сравнительно легких ранений — так посчитали те, кто меня нашел. К тому времени, когда я покинул деревню, Мейкинс был одним из почти сотни умирающих, которых мне пришлось выслушать. Я начал записывать их фамилии, имена любимых и произнесенные ими слова. Я стал очень известен среди тех, кто ухаживал за ранеными, ведь после общения со мной несчастные успокаивались, и я всегда был готов передать несколько слов их семьям.

Я написал в Брюссель тому человеку, чей адрес оставил мне лорд Варре, и сообщил, что пока буду оставаться в этой деревне, но прибуду к нему, как только у меня появится такая возможность. Он прислал ко мне курьера с крупной суммой денег в разных валютах и записку с обещанием оказать дополнительную помощь в дальнейшем.

Я использовал часть первой порции денег — те, что меня окружали, сочли ее чрезмерной, — чтобы заказать специальный гроб. Когда-то я видел нечто похожее на похоронах богатого купца. Гроб был сделан из железа. Останки рядового Уильяма Мейкинса, которые до сих не были похоронены, а таких оставалось немало, я уложил внутрь, залил алкоголем и запечатал. Мне рассказали, что таким образом лучше всего сохранить покойника. Я планировал вернуть тело рядового Мейкинса в Англию. И хотя ничто не могло поколебать хорошего отношения ко мне со стороны персонала госпиталя, посчитавшего мой поступок благородным, я не сомневался, что остальные принимали меня за безумца.

Впрочем, никто не пытался говорить мне что-то в глаза.

Но если бы кто-то осмелился так поступить, я бы всецело согласился. В то время я не верил в обещание лорда Варре о долгой жизни, прекрасном самочувствии и молодости, несмотря на то что мои раны затянулись с невероятной быстротой. Очень скоро я избавился от лихорадки и жара, хотя они и теперь возвращаются, чтобы атаковать меня в течение нескольких часов; постепенно мне удалось полностью восстановить прежнее здоровье. Тогда я убедил себя, что лихорадка послужила причиной видений, а на самом деле я не получил таких серьезных ранений, как мне казалось. Тем не менее со мной произошло нечто необычное, и я не мог отрицать существования удивительных вещей.