Чтение онлайн

Честно говоря, в основном те дни были заполнены ужасом, и если бы не Призрак, чье присутствие всегда успокаивало меня, и советы умирающих, я наверняка сошел бы с ума. В первые недели, вопреки тому, во что верил персонал госпиталя, именно умирающие служили для меня источником утешения. Те мгновения, которые я проводил с ними, их откровенность и безмятежность оказывали на меня благотворное влияние. Именно их искренняя забота позволила мне привыкнуть к моим новым обязанностям. А для того чтобы отблагодарить их, достаточно было написать письмо семье или отправить последнее «прости» другу. В те моменты, когда у меня появлялось свободное время, я старался помогать тем, кто не был близок к смерти, приносил им воду, читал вслух, писал послания домой за тех, чьи ранения или неграмотность не позволяли сделать это самостоятельно.

Я связался с братом, который считал меня погибшим, — те, кто видел, как я был сражен в бою, сообщили ему горестную весть. Его ответ был очень трогательным, брат просил меня скорее вернуться домой. Я отложил его письмо в сторону. С армией меня больше ничего не связывало, но моя искренняя вера в способность общения с людьми, находящимися без сознания, могла привести меня в сумасшедший дом.

Во время одного из посещений госпиталя я обрел слугу. Еще до войны Меррит заботился о молодом лейтенанте, который сейчас умирал от страшного сабельного удара. Меррит был его денщиком на Пиренейском полуострове и вместе с ним вернулся на континент, когда Наполеон сбежал с острова Эльба. Спокойный и уравновешенный человек, Меррит с искренним усердием ухаживал за своим раненым господином.

Однажды вечером я обещал посидеть с лейтенантом, чтобы денщик мог несколько часов поспать. Меррит отказался, убежденный, что хозяин не переживет этой ночи.

Денщик оказался прав, и когда приближались последние мгновения жизни лейтенанта, я почувствовал хорошо знакомую тягу, влекущую меня к умирающему. Я взял раненого за руку.

«Вы можете доверять Мерриту, — сказал он. — Пусть он узнает, что вы можете меня слышать».

«Нет, благодарю вас. Он либо сочтет меня безумцем, либо я ужасно напугаю его».

«Напугать Меррита! Хотел бы я посмотреть на это. Скажите ему, что на втором пролете лестницы в „Логове Виверна“ скрипит третья ступенька. Ну давайте, попробуйте. У меня совсем немного времени».

И я с тревогой повторил слова лейтенанта вслух.

Глаза Меррита широко раскрылись, он пристально посмотрел на меня и задумчиво проговорил:

— Так оно и есть.

— Да, старый лис, а мальчишеские сокровища лежат в деревянной коробке, спрятанной в дупле дуба, что находится в роще рядом с домом. — Я покраснел и добавил: — Во всяком случае, так он говорит.

— Да, сэр, — ответил Меррит, и у него на глазах появились слезы. — Все так и есть.

«Как видите, капитан Хоторн, — продолжал лейтенант, обращаясь уже только ко мне, — он способен хранить секреты. Меррит хороший человек, к тому же у него дар к общению с животными, и мне известно, что ваш денщик убит. Не желаете ли взять его на службу?»

Я посмотрел на Меррита.

«Я спрошу у него, но мне бы не хотелось, чтобы он стал моим слугой исключительно из любви к вам».

«Я знаю, что вы подходите ему! И вы никогда не пожалеете о своем решении. А сейчас, если вас не затруднит, скажите ему…»

Далее последовало несколько воспоминаний и поручений. Из первого я понял, что лейтенант был добрым человеком с превосходным чувством юмора, что, впрочем, не мешало ему попадать в затруднительные положения. Он попросил Меррита не винить себя за его ранение и воспользоваться моей помощью, чтобы отправить некоторые вещи домой, его дорогой тетушке.

— Ведь ты знаешь, что я любил ее больше всех, Меррит, — повторил я слова умирающего.

Меррит заговорил со мной так, словно я стал слухом лейтенанта — на самом деле так оно и было, я понял это, когда умирающий ответил ему. Кроме того, он сообщил, что мне потребуется помощь для возвращения в гостиницу, потому что наш разговор отнимет у меня много сил.

Очень скоро лейтенант скончался. Почти сразу у меня случился приступ лихорадки, и мне очень пригодились услуги Меррита, проводившего меня до моей комнаты. И хотя я довольно быстро пришел в себя, он сделал все возможное, чтобы облегчить мое положение в эти тяжелые часы, и до рассвета сам не прилег отдохнуть.

Когда после похорон лейтенанта я спросил, хочет ли Меррит остаться со мной, он охотно согласился.

— Но я должен попросить тебя о том, чтобы ты не рассказывал другим о…

— О вашем даре, капитан? Мне бы это и в голову не пришло, сэр.

— И есть еще пес…

— Я уже с ним познакомился. Призрак? Вы ведь так его называете. Он настоящий джентльмен, вы согласны?

— Да, — в некоторой растерянности ответил я.

— Для меня будет огромным удовольствием и честью служить вам, сэр.

В последующие недели я убедился, что лейтенант был совершенно прав. Меррит оказался рассудительным и толковым человеком, и благодаря его помощи я смог проводить больше времени в полевом госпитале.

По прошествии некоторого времени один из умирающих дал мне понять, что пора возвращаться в Англию.

«Ваш дар последует за вами на родину, капитан, — сказал мне другой. — Ничего не бойтесь. Вам также нужно будет время от времени выпускать вашего пса погулять на кладбище».

«На кладбище?»

«Конечно, ведь он кладбищенский пес — разве вы не знали? А таким собакам необходимо проводить время среди могил. Здесь, понятное дело, в них недостатка нет, но все изменится, когда вы окажетесь дома».

Я обдумал его слова и почувствовал, что мысль о возвращении в Англию вызывает у меня тревогу.

«Там вам предстоит кое-что выполнить, капитан, но если Англия вас не устраивает, вы всегда сможете найти для себя другой дом, сэр. Да благословит вас Бог, Тайлер Хоторн, и огромное спасибо за проявленную ко мне доброту».