Чтение онлайн

–  Америка-то, - произнес он упавшим голосом.
– Вконец оборзела! Совсем с цепи сорвалась!

–  Опять с Лыцком лаются?
– лениво осведомился Ратмир.

–  Бомбят… - горестно отозвался Боб.

За погруженной в полумрак стойкой таинственно, как в пещере, мерцали хромированные рукоятки и крантики каких-то хитрых агрегатов. Негромко звучал «Собачий вальс».

–  А про него, между прочим, - не без кокетства ввернула Ляля, кивнув на спутника, - целая статья вышла.

Лохматые брови упали на глаза и тут же взлетели вновь.

–  Лизнули? Где?

–  В «Вечернем Суслове». Не читали еще?

Черная неухоженная бородка недовольно заворочалась под черными и столь же неухоженными усами. Тримминговать пора.

–  Нет!
– угрюмо сказал Боб.
– «Суслика» я не читаю. Они там все Западу продались. Вот что читать надо!
– Он потряс своей газетой.
– Правда и только правда…

Ратмир всмотрелся. «Парфорс». Орган радикалов.

–  Да брешут все подряд!
– небрежно молвил он.
– Хотя… Врут-врут, а потом возьмут да и похвалят. Верно, Бобик?

Нервный собрат по ремеслу подскочил на табурете и метнул исполненную правды газету на стол. Звякнула чайная ложечка.

–  Не смей называть меня Бобиком!
– взвизгнул он.
– Сколько раз можно повторять? Меня зовут Боб! Боф и только Боб! Это официальная кличка! Так что будь добр!..

–  Ну вот, обиделся! Я ж ласкательно! Ну, хочешь - меня Ратмириком назови…

–  Приятного аппетита, господа кобели… - послышался с лестницы мелодичный, хотя и несколько жеманный женский голос - и под каменные своды погребка игривой походочкой снизошла мелкокудрявая миниатюрная блондинка. Вздернутый носик, челка - до бровей.
– Опять грыземся?
– великосветски осведомилась она.

Оба кобеля разулыбались. Секретарша Ляля пристально изучала исподлобья прикид незнакомки.

–  Как там Джерри?
– безмятежно продолжала та, словно бы не замечая, что стала объектом пристального внимания.
– Ухо ему, надеюсь, сохранят?

–  Сохранят, - усмехнулся Ратмир.
– В крайнем случае пересадят от того, кто в него кинул…

–  Ухо за ухо, - подтявкнул Боб.
– Камневержец нашелся! Ох и освежуют его теперь! «Охранка» шутить не любит. Глядишь, и Джерри нашему кое-что со штрафа перепадет…

Беседа мило сошла на нет. Кудрявая блондиночка уселась напротив Боба, а Ратмир повел спутницу в дальний угол.

–  Кто она?
– тихонько поинтересовалась Ляля, когда они расположились за небольшим, но неподъемным с виду дубовым столиком.

–  Кто? Мадлен?
– рассеянно переспросил он, изучая меню.
– Сучка…

Почувствовав неладное, поднял голову - и увидел, что глаза отстранившейся Ляли изумленно расширены.

–  О господи!
– сказал Ратмир.
– Ляль! В данном случае никакое это не ругательство. Нормальный рабочий термин…

–  Не понимаю… - холодно промолвила Ляля.
– Нет, не понимаю. Когда мужик бегает голый на поводке - это еще ладно. Но когда женщина… Бр-р - Секретарша брезгливо передернула плечиками.

На лестнице стало шумно. Они обернулись. Под каменные своды неспешно спускались три волосатых гиганта.

–  Да какой ты сенбернар?
– басовито похохатывал кто-то из них.
– У настоящего сенбернара, чтоб ты знал, фляжка должна с коньяком на шее висеть… Первый признак породы!

–  Что будем заказывать?
– вежливо осведомился незаметно подошедший официант.

Подвальчик помаленьку заполнялся. Время от времени Ляля украдкой оглядывала зал. За исключением нескольких весьма немногочисленных лиц, проникших в «Собачью радость» подобно ей по знакомству, большинство посетителей вело себя довольно раскованно.

–  Каштанка - понимаю! Собака Баскервилей - понимаю! Но портрет Павлова - зачем?

–  Как зачем? А условный рефлекс? Посмотришь - и сразу слюноотделение…

Оглашали свежий анекдот, обсуждали подробности лыцко-американского конфликта, интересовались состоянием Джерри.

–  Кому череп пробили? Ему?! Ой! Держите меня четверо! Там царапинка одна на ухе. Вот такая. И все!

–  Но я ж не сама придумала! Люди говорили…

–  А ты им больше верь, людям!

Ледяную окрошку проголодавшиеся Ратмир и Ляля успели уплести задолго до прибытия мяса в горшочках.

–  Дай-ка я все-таки взгляну, что они там понамаракали, - сказал Ратмир, разворачивая пробитую клыками газету.
– Не возражаешь?

Ляля не возражала - и Ратмир склонился над «сусликом». Наморщил лоб, властно сложил губы, и лицо у него стало строгое, брыластое - как на службе. Двигались только выпуклые карие глаза.

Полстраницы уделили - солидно, солидно… И фотографии удачные: одна - в собачьей ипостаси, другая - в человечьей.

Кор.: Видел сегодня, как вас выгуливали. А где же медаль? Почему на ошейнике одна только бляха? Насколько мне известно, на Первом Всесусловском конкурсе «Кинокефал» вы удостоились почетного третьего места. Что это? Излишняя скромность или просто боитесь зависти ваших четвероногих коллег?

Рат.: Все проще. Честно говоря, медаль еще не отчеканили. Диплом - тут, на стенке, а медаль…

Ратмир издал недовольное ворчание. Зря. Вот это они - зря. Не хватало еще поссориться с устроителями! Ну-ка, ну-ка, дальше…

Кор.: Как?! До сих пор? А причины?

Рат.: Думаю, хотят отчеканить покрасивее…

Ну слава богу! Хорошо хоть догадался на шутку свести… А впредь, конечно, поосторожнее надо с господами репортерами. Шакалы… Тут Ратмир обратил внимание, что Ляля, кажется, недовольна его поведением, и, сложив газету, улыбнулся спутнице.

–  У тебя с ней что-нибудь было?
– внезапно спросила она.