Чтение онлайн

В дороге набрал Руслана.

— Ну что там, докладывай, — сказал я, — как обстановка?

— Да пока всё тихо, — отозвался он.

По голосу я понял, что Грач где-то на улице.

— ОМОН ещё не подъехал?

— Нет, — ответил Руслан. — Я тут у следственного комитета стою, припарковался. Вижу вход, крыльцо, но особого движения нет.

— Ладно, я уже в пути, скоро приеду, можешь сниматься с поста. Из посёлка я ушёл.

— Всё нормально? Что-то движок у тебя ревёт сильно.

— Да это трофейный «танк», — усмехнулся я.

— Тебя всё-таки достали?

— Почти, — ответил я. — Один остался в лесу.

— В лесу?

— Ага. Загнали они меня туда. Одного я положил, двухсотый, правда, не своими руками добил, а второго зацепил.

— Так чего ты второго не добил?

— Патроны кончились. А он, сволочь, с автоматом залёг. Лезть туда с пистолетом — глупость.

— Понято. Может, вернёмся, добьём, а перед этим ещё и раскрутим, кто его послал?

— Думал об этом, но риск сейчас слишком большой. Если Бульдог собирается прочёсывать дачный массив, то после стрельбы там уже скоро будет куча спецназовцев. К тому же, все стволы я оставил — на даче зарыты.

— Один «ИЖ», который ты давал, остался.

— Ну, против автомата с одним пистолетом — сомнительное удовольствие. Нет, сейчас у меня другой план. Ты езжай домой, спасибо, что прикрывал.

— Ладно.

— И ещё… на пятом километре, у поворота, там в лесочке, «Москвич» мой стоит. Как будет возможность — вызови эвакуатор, забери его. Жалко машинку, всё-таки Кузьмичевская.

— Подожди… Кузьмич сам тебе разрешил на ней ездить?

Я бы даже рассмеялся, если б сейчас хватало на это сил.

— Не просто разрешил — продал.

— Как продал? Он же клялся, что никому её не продаст.

— За хорошую цену продал. Сейчас всё продаётся, Руслан.

— Ну-ну…

— Ладно, отбой. Жди меня дома. Как одно дельце проверну — подъеду.

Я подкатил к зданию Следственного комитета, уже издалека заметив, что к обочине притёрся невзрачный автобус со спецназом. Боковые окна — наглухо тонированные, за рулём — мужик в камуфляже.

Из здания показался Бульдог. Построения не было, никто из автобуса наружу не вышел. Следак сам забрался внутрь, и дверь за ними плотно закрылась. Ясно — пошёл проводить инструктаж.

Минут через пять он появился снова и теперь направился к служебной машине следственного комитета. Водителя в ней не оказалось, так что сел он за руль явно сам. Сплавил водилу, как я и думал.

Автобус тронулся первым, Бульдог чуть выждал и покатил следом. Я пристроился за ним.

Перед следующим светофором мы втроём выстроились в линию: впереди автобус, за ним Бульдог, ну а я — между ними. Я сделал вид, что замешкался, притормозил и остановился раньше, чем загорелся красный, отрезав машину Бульдога от автобуса.

Он тут же посигналил — думал, что перед ним просто какой-то тупой водятел. Я щёлкнул кнопокой аварийки, выскочил наружу и, пряча руку под пиджаком, в три прыжка оказался у его двери.

Рывком открыл, плюхнулся на переднее сиденье, показал пистолет. Он был пустой, но Сметанин этого знать не мог.

Он вытаращился на меня, как на привидение. Явно не ожидал такой прыти, не думал меня увидеть здесь. Я наклонился ближе, ткнул стволом в рёбра:

— Сворачивай в переулок. Без фокусов, или получаешь пулю.

Он что-то испуганно пробурчал про то, что он сотрудник СК России и что мне трындец за нападение при исполнении.

— Заткнись, — сказал я спокойно, уперев ствол ему в ребра сильнее.

Джип лесных охотников остался на светофоре, мигая аварийкой. Машины сигналили, объезжая его, а мы уже уходили в сторону.

— Слушай сюда, — сказал я, когда он остановил машину в узком переулке. — Как видишь, в дачном посёлке меня уже нет. Там, на пятом километре, у первого сворота в лес, есть картина поинтереснее. Меня пытались убрать. Опять. И ты гоняешься не за теми.

— Что за бред, Яровой? — прошипел он. — Ничего умнее придумать не смог? Убери ствол! На тебе и так уголовка, ты существенно ухудшаешь своё положение.

— Смотри, — я вытащил из внутреннего кармана удостоверение московского опера. — Этот приезжал по мою душу. Белобрысенький такой, в пиджачке. Сейчас он в лесу, и не то чтобы на пикнике — с простреленной башкой. Убил его не я, а его напарник. У того автомат, я его ранил. Он остался в лесу, раненый, но опасный. Дай команду своим, прочешите лес, возьмите живым. Допросишь — поймёшь, что я тут ни при чём, и что на меня ведется настоящая охота.

— Где ты взял эту ксиву? — голос его стал смелее, когда он понял, что убивать я его не собираюсь.

— Ты тупой? — я резко повернулся к нему. — Двое приехали, открыли по мне огонь. Этот — теперь мертвяк, второй — до сих пор прячется в кустах с автоматом. Вот ствол, — я показал ему трофейный «Вальтер». — Забрал у белобрысого. Вот телефон. Заблокирован, мне не вскрыть. Пусть твои пробьют все звонки и выяснят, кто их сюда прислал.

Он осмотрел то, что я ему показывал, будто мы с ним спокойно стояли в хранилище вещдоков.

— Я тебе не верю, — после этого ровно и серьёзно произнёс Сметанин.

— Мне плевать, веришь ты или нет, — сказал я ровно. — В лесу ты найдёшь доказательства. И оформите снятие меня с розыска.

— Больно шустрый, ты, Максим Сергеевич… Ты — убийца, я в этом уверен.

Я помахал пистолетом у него перед лицом:

— Разговор закончен. Я пошел. А ты — стоишь тут пять минут и только потом трогаешься. Иначе пуля догонит. Если я убийца, как ты считаешь, то одним больше, другим меньше — разницы нет.