Чтение онлайн

— Скажи честно, Кимми. Он за тобой ухлестывал?

— Даниэл? Никогда! — ответила Ким, и разговор, превратившись в треп, покатился по избитому ночному руслу.

Я с интересом наблюдал за тем, как Даниэл пытается отказать по телефону какому-то весьма настойчивому предпринимателю. Зрелище было прелюбопытное.

Предприниматель продолжал давить, и терпение Даниела, как бывает в таких случаях, лопнуло.

— Я сказал, нет. Нет, нет и нет! — рявкнул он и швырнул трубку. — От этих парней у меня уже крыша едет. С какой стати они держат нас за идиотов, считая дешевыми филантропами.

— Тоже не понимаю, откуда у них такое заблуждение, — сказал я. — Что касается тебя, то на филантропа ты совсем не похож.

— Спасибо на добром слове.

— Даниэл…

— Да?

— Ты слышал что-нибудь о Сергее?

— Сергее?

— Да. Сергей Делесов, парень, вместе с котором мы учились в Гарварде.

— Ах, да, Сергей. А что с ним случилось?

— Его убили. В России. Об этом мне вчера сказал Грэг Вилгрен.

— Боже! Неужели еще один? Россия — весьма опасное место. Бизнесмены там мрут, как мухи, — сказал Даниэл.

Смерть Сергея его, похоже, не очень огорчила, но иного от Даниэла я и не ожидал.

— Ты его, кажется, хорошо знал, не так ли?

— Нет. Не очень. Русский псих. Евродерьмо. Ты помнишь, что он всегда и везде носил мокасины от Гуччи?

— Нет, не помню. Но разве ты не занимал у него денег?

— Кто тебе это сказал? — резко вздернув голову, спросил Даниэл.

— Ким Смит.

— Да, как-то мне не хватило пары тысчонок, чтобы сыграть на разнице цен, а он знал людей, которые могли меня выручить. Котировки через месяц выросли, и я все вернул с лихвой.

— Он знал нужных людей?

— Да. Из одной ссудной компании.

— Но почему ты не обратился в свой банк?

— Скажи, Саймон, ты, случайно, в налоговой инспекции по совместительству не работаешь?

— Мне кажется странным, что вместо того, чтобы попросить ссуду в банке, ты занимаешь пару тысяч долларов у каких-то друзей русского студента.

— К тому времени я исчерпал свой лимит на кредиты. А мои родители давно поняли, что кредитование сына связано со слишком большими рисками. Дело было пустяковым, и я им все вернул.

Даниэл сделал вид, что его заинтересовали лежащие перед ним на столе бумаги, и я прекратил допрос.

— Чем ты намерен заняться в этот уик-энд? — спросил он через несколько минут.

— Мы с Лайзой хотим проехать в «Домик на болоте», чтобы разобраться с вещами Фрэнка. Дел там невпроворот. А ты что собираешься делать?

— Пока не знаю, — ответил он.

В этот момент зазвонил телефон, и Даниэл снял трубку.

Следующим утром, чуть ли не до рассвета, мы отправились на моем «Моргане» в Вудбридж. Я остановил машину в том месте, где Фрэнк ставил свой «Мерседес», и мы вышли на воздух. Хилое ноябрьское солнце, с трудом пробиваясь сквозь остатки утреннего тумана, освещало коричневую с золотистым оттенком болотистую низину. Погода стояла совершенно безветренная, и молчание болота тяжелым плащом накрывало все окружающее нас пространство. Эту первозданную тишину лишь изредка нарушал шум крыльев взмывающих в небо белых цапель. Этих птиц оставалось очень мало, большая их часть на зиму мигрировала к югу.

В доме было очень зябко. Я завел напольные дедушкины часы и разжег печь. Приятное ровное тепло начало распространяться по дому, и скоро от осеннего холода нежилого помещения не осталось и следа. Здание не предназначалось для зимнего проживания, но в этом году начало ноября выдалось на удивление теплым, и «Домик на болоте» был мирным, спокойным и очень уютным.

Еще вчера, как только Даниэл уходил со своего рабочего места, я пытался дозвониться до Джеффа Либермана, но все мои попытки успеха не имели. Джефф весь день присутствовал на каких-то совещаниях и встречах. Он обитал где-то на Риверсайд драйв, и у меня имелся номер его домашнего телефона. Я сделал еще одну попытку — на сей раз удачную.

— Привет, Саймон…

Голос его звучал как-то утомленно.

— Привет, надеюсь, я тебя не разбудил?

— Разбудил, конечно. Но не очень это переживай, поскольку ты опередил будильник всего на пару минут. Я притащился домой с работы в четыре утра, и меня там снова желают видеть в одиннадцать. Нам предстоит разыграть мяч в понедельник с утра, и я знаю, что мы все едино проиграем. Но готовиться к схватке все равно надо.

— Джефф, ты помнишь приезд Даниэла в Нью-Йорк в октябре?

— Да.

— И ты его видел своими глазами?

— Что за вопрос? Я с ним встречался.

— И это было десятого октября, не так ли?

— Точную дату я не помню. Сейчас проверю в календаре.

— Сделай это, пожалуйста.

Спустя несколько секунд в трубке снова зазвучал его голос.

— Точно. Это было десятого октября. У меня с ним был деловой ленч. Вначале мы планировали вместе поужинать, но он позже попросил изменить план.

— Попросил изменить?

— Да. Он позвонил за день и сказал, что встретил в Нью-Йорке «крошку», которая пригласила его вечером к себе. Свидание пришлось как раз на время нашего ужина.

— Даниэл? «Крошка»?

— Да, для моего уха это тоже прозвучало довольно странно. Я попытался побольше узнать о его любовных похождениях, но он был немногословен. Но почему мы так удивляемся, ведь каждому когда-нибудь должна обломиться удача. Большую часть нашего делового ленча он затратил на то, чтобы протолкнуть нам «Нет Коп».

По крайней мере об этом Даниэл мне рассказывал.

— А во второй половине дня ты его видел?

— Нет, не видел. Сразу после ленча он ушел. Куда — не знаю. Но к чему все эти вопросы?

— Просто так. Ничего особенного.

— О’кей. Встретимся через неделю на заседании Совета директоров «Нет Коп».

— До встречи. Да, Джефф. Еще кое-что.

— Слушаю.

— Не говори о нашем разговоре Даниэлу.

Джефф замолчал, видимо, стараясь сообразить, с какой целью я провел этот допрос.

— О’кей. Пусть будет по-твоему, — наконец ответил он, решив не требовать дальнейших объяснений.

— Ну и как? — спросила Лайза, после того, как я положил трубку. Она сидела на краешке письменного стола, пытаясь из только что услышанных слов слов понять все содержание разговора.