Чтение онлайн

Я не раз подумывал о том, чтобы объединить свои усилия с усилиями Махони, но было ясно, что Гарднер Филлипс не позволит мне это сделать. Если я буду держать рот на замке и ничего не скажу копам, он сможет держать меня на свободе. Если я заговорю, то окажусь за решеткой, один на один с законом.

Что касается Махони, то он в моей вине нисколько не сомневался и теперь делал все, чтобы это доказать. Я прекрасно понимал его позицию, особенно после того, как он нашел револьвер. Сержант знал, что Лайза выбросила оружие в реку, а это означало, что Фрэнка мог застрелить только я.

Но как мог этот злосчастный револьвер оказаться в шкафу нашей гостиной? Ответа на этот вопрос — сколько бы раз я себе его не задавал — у меня не было. В промежуток времени между обыском и находкой револьвера в нашем доме никто, кроме меня, Лайзы и сержанта Махони, не появлялся. Может быть, этот мерзавец и подбросил оружие?

Вообще-то револьвер могла припрятать и Лайза. Впрочем, нет. Подобную возможность я просто отказывался принимать во внимание.

Боже, как мне её не хватало!

В комнату вернулся Даниэл, пробыв с Махони около получаса. Он занял место за столом и послал мне улыбку.

— Что он говорил?

— Сержант запретил мне распространяться на эту тему.

— Перестань, Даниэл!

— О’кей. Он задал мне множество вопросов — в основном о тебе. И о Фрэнке. Ничего особенного. Мне показалось, что он просто ловит рыбу в мутной воде. Сержант изучил все проекты, которые вы с Фрэнком курировали. «Нет Коп» и всё такое прочее.

Любопытная информация. Интересно, сколько времени копам потребуется на то, чтобы связать описание внешности неизвестного фотографа, которое дала им Нэнси Боумен, с личностью Крэга?

Даниэл врубил компьютер и, пару раз щелкнув мышью, воскликнул:

— Великолепно!

— В чем дело? Только не говори мне, что котировки «Био один» подскочили на одну восьмую.

— Нет. Но зато акции «Бофорт технолоджикс» рухнули сегодня еще на двадцать процентов. Это означает, что к этому дню они потеряли примерно половину своей стоимости.

— Поздравляю. Думаю, что Линетт Мауэр будет тебе безгранично благодарна.

— Падение котировок началось лишь с того момента, когда «Бибер фаундейшн» выбросила на рынок свои акции, — ухмыльнулся Даниэл.

— Даниэл!

— Что? — еще шире осклабился он. — Это должно было так или иначе случится, и я всего лишь немного ускорил события.

Он хихикнул, а я не веря своим ушам, безмолвно качал головой.

— Неужели для тебя имеют значение только деньги? — спросил я, несколько оправившись от шока.

— Нет, не только, — как мне показалось удивленно ответил Даниэл. — Почему ты спрашиваешь?

Я в ответ лишь вскинул брови.

— Что же, может быть, ты и прав. В наше время, чтобы быть в Америке человеком, необходимо иметь деньги. Тебя здесь замечают только в том случае, если ты при бабках. И речь идет о больших деньгах. Не о каком-то там миллионе, а о десятках, как, например, у отца Джона.

Джон поднял голову, но, видимо, решив оставить слова Даниэла без внимания, снова погрузился в работу.

— Я не лишен честолюбия, — продолжал Даниэл, — и не вижу в этом ничего плохого. Скажи мне, если я ошибаюсь. Назови мне хотя бы одного знаменитого американца, который не стоил бы несколько миллионов.

Я перебрал в уме известных американцев, которых знал: кинозвезды, телевизионные ведущие, политики, спортсмены, писатели, певцы, религиозные лидеры… Да, он прав. Даже Микки Маус, возможно, стоил здесь многие миллиарды.

— Вот видишь, — сказал Даниэл и погрузился в цифры на экране компьютера.

Присутствие в офисе Махони, допрашивающего обо мне моих коллег, настолько выбило меня из колеи, что я не мог продолжать работу за письменным столом. Одним словом, я решил отправиться на поезде в Уэллси, чтобы взглянуть, как идут дела у Крэга.

Жизнь в «Нет Коп» била ключом. Пережив длительный период неуверенности, инженеры фирмы уже не сомневались в том, что их детище обретет физические формы. Несмотря на то, что переключатель был безумно дорогим предметом, вид у него был довольно простенький. Какой-то непрезентабельного вида ящик восемнадцати дюймов в ширину и около двух футов в длину. Основные расходы приходились на ИС или Интегральную систему, являвшую собой тончайшую кремниевую пластину с миллионами крошечных электронных соединений на ней. Именно эта новая схема отличала творение Крэга от всех других переключателей и в силу этого являлась основным активом «Нет Коп». Мы рассчитывали на то, что капитализация фирмы возрастет многократно, если переключатель будет удачно продан или акции компании поступят в открытую продажу.

Для того, чтобы завершить сборку и провести испытание прибора, фирма нуждалась в притоке новых сил. Крэг заранее составил список из нескольких талантливых инженеров, и я застал его в тот момент, когда он всеми силами заманивал их к себе, убеждая покинуть прежнюю высокооплачиваемую работу. Я присоединился у Крэгу и тоже занялся вербовкой. Эта работа показалась мне на редкость увлекательной.

Именно в этот момент я осознал, что, думая о «Нет Коп», стал употреблять местоимение «мы», а не «они», как делал прежде. Я почувствовал себя неотъемлемой частью компании и, надо признаться, стал лучше понимать Арта и его особое отношение к «Био один».

Рабочий день близился к завершению, когда открылась дверь кабинета и Джина, обращаясь к Крэгу, объявила:

— Пришел сержант Махони. Он желает с тобой поговорить.

— Скажи ему, что я буду через минуту, — затем, вопросительно вкинув брови, он спросил у меня: — Что я должен ему говорить?

— О Джоне Шалфонте и Фрэнке сержанту известно. Это мне сказал Джон.

— Плохо! Да, кстати. Я узнал еще кое— что об этом парне. Сержант активно сотрудничал с НОРЕЙД. Думаю, что и сейчас продолжает сотрудничать.

Это мне не понравилось, хотя и не удивило. НОРЕЙД в течение многих лет собирал средства для ИРА, и активист организации вряд ли мог испытывать теплые чувства в отношении английского офицера, служившего в Северной Ирландии.

— Желаю удачи, — сказал я.

— Спасибо. А ты пока можешь расслабиться за чашкой кофе.

Я вышел из кабинета Крэга и тут же узрел сидящего на стуле рядом с дверью Махони.

— Вот уж не ожидал вас здесь встретить, мистер Айот, — сказал он иронично, но все же достаточно дружелюбно.