Чтение онлайн

Поскольку папаша Джона был человеком весьма известным, рядовое убийство приобрело характер сенсации. Очень скоро пресса связала смерть Джона с гибелью Фрэнка, и мой дом немедленно подвергся осаде со стороны прессы. Представители газет и электронных СМИ толпились у моих дверей, размахивая блокнотами и микрофонами. Я пробился через их ряды, бубня на ходу, что не имею комментариев. В газетах и телевизионных новостях было полным-полно разнообразных рассуждений на эту тему, однако полиция во всем, что касалось возможной связи между обоими преступлениями, хранила полное молчание. По счастью, они ничего не сказали и обо мне.

Полное значение смерти Джона я осознал лишь после того, как вдумался в рассуждения прессы. До этого я был весь поглощен действиями полиции, ответной реакцией на них Гарднера Филлипса и теми вопросами, которые задавали мне копы. Теперь же я стал думать о Джоне. Его смерть казалась мне вопиющей несправедливостью. Джон был прекрасным человеком — всегда доброжелательным и дружелюбным. Лишь сейчас я понял, насколько мне нравился этот парень, и его связь с Фрэнком ни на йоту не изменила моего к нему отношения. Та роль, которую он играл в жизни Фрэнка и чувства последнего к нему, лишний раз подтверждали лишь то, что Джон был действительно хорошим человеком. Теперь я понимал, что его мне очень будет не хватать.

Перед моим мысленным взором снова встали его потухшие глаза, белое лицо, струйка крови изо рта и абсолютный покой смерти.

Меня охватило чувство бессильного гнева. Рядом со мной гибли безобидные и совершенно нормальные люди.

Я, как и Махони, не сомневался в том, что между обоими убийствами существует какая-то связь. И мне, так же как и Махони, казалось, что я очень близок к тому, чтобы эту связь обнаружить. Однако пока я не знал, как это сделать. Кроме того, в первый раз со времени гибели Фрэнка я почувствовал, что моя жизнь тоже в опасности.

Если Фрэнка и Джона убили за то, что они что-то обнаружили, то и меня может ждать та же участь, если я наткнусь на то же, что и они. Но отступать я не имел права. Если я хочу, чтобы ко мне вернулась Лайза, надо идти до конца.

Теперь я знал — поиск следует вести в «Био один».

Утро понедельника оказалось просто кошмарным. Совещание закончилось очень быстро. Казавшийся совершенно обессиленным Джил произнес несколько слов в память Джона. Все, включая Арта, были потрясены. Предупредив нас о тех гадостях, которые в ближайшие дни можно ожидать от прессы, Джил настоятельно рекомендовал коллегам хранить молчание и переадресовывать все вопросы ему. Несмотря на то, что все читали газеты, никто из присутствующих не упомянул моего имени, за что я был всем безмерно благодарен.

Затем кто-то ни к селу, ни к городу высказался по поводу котировок акций «Био один», снова снизившихся до уровня сорока одного доллара, а Дайна сообщила о своих контактах с венчурными фирмами, полностью подтвердившими версию «Тетраком». Джил поведал, что «Бибер фаундейшн» находится в процессе переоценки своей инвестиционной политики, и в связи с этим от Линетт Мауэр пока ни слуху ни духу. На этом совещание закончилось.

О характере отношений между Джоном и Фрэнком пока никто не знал, и поскольку мне не хотелось присутствовать в то время, когда об этом все заговорят, я уехал из офиса, обменявшись лишь парой слов с совершенно убитым Даниэлом.

Мне еще предстояло очень много сделать.

Я добрался на метро до станции «Центральная» в Кембридже и прошел пешком несколько кварталов до штаб-квартиры «Бостонских пептидов». Несмотря на августейший характер нового владельца, здание компании выглядело таким же облупленным, как всегда.

Девица в приемной меня сразу узнала. Я послал ей улыбку и осведомился, могу ли организовать встречу с Генри Ченом.

Генри появился буквально через минуту.

— Привет, Саймон. Как поживаешь? Чем могу тебе помочь?

У Генри была огромная круглая, как луна, физиономия. Его постоянно изумленные глаза скрывались за стеклами очков в большой квадратной оправе. Родился он в Корее, вырос в Бруклине, а образование получил в лучших университетах восточного побережья. Из его невероятных размеров головы мозги, казалось, буквально выпирали, что предавало ему вид телевизионного инопланетянина. Генри соблазнил Лайзу оставить Стэнфорд ради «Бостонских пепитдов» и с тех пор вел себя по отношению к ней, как добрый, но в то же время требовательный наставник. На нем как всегда был белый халат, под которым находились рубашка с галстуком.

— Ты не мог бы уделить мне несколько минут, Генри?

— Насколько я понимаю, речь пойдет о Лайзе? — спросил он.

Я утвердительно кивнул.

Генри давно утратил не только корейский, но и нью-йоркский акцент. Теперь он изъяснялся на том безупречном английском языке, который присущ ученым мужам из Новой Англии.

— Пройдем ко мне, — сказал он и быстро повел меня по коридору в свой кабинет. На ходу он постоянно поглядывал по сторонам, словно опасался, что нас кто-нибудь может увидеть. Когда мы проходили мимо лаборатории, в которой раньше работала Лайза, я немного задержался.

— Сюда, — сказал Генри, увлекая меня за собой.

Кабинет Генри показался мне складом для бумаг и компьютерного оборудования, в который каким-то чудом удалось втиснуть небольшой стол и пару стульев. Я занял один из них, а Генри — другой.

— Я слышал, что Лайза от тебя ушла, — близоруко помаргивая, произнес он. — Мне очень жаль, Саймон.

— Мне тоже, — ответил я. — Но, насколько мне известно, она ушла и от тебя. Или, если быть точным, вы вышвырнули её вон.

— Верно, — холодно произнес Генри. — Наши пути разошлись.

— Но почему? Разве она не вела важной работы с препаратом «БП — 56»?

— Твоя жена — женщина исключительно умная и внесла в наше дело огромный вклад. Нам её очень и очень не хватает, — Генри помолчал и добавил. — Мне её очень не хватает.

— Но в таком случае, почему ты ей уволил?

— Я не увольнял её, Саймон. «Био один» — совсем не то, что «Бостонские пептиды», и Лайза не вписывалась в систему. Это было для всех очевидно.

— Но почему ты не выступил на её стороне?

— Я ничего не мог сделать.