Последний рейс
Шрифт:
Вешаю трубку, отключаю телефон и вдруг точно понимаю, что сегодня, прямо сейчас – около тринадцати часов было, – напьюсь, как последняя скотина.
«Таких, как ты, у нас убивают водкой», – сказал мне когда-то Виктор Некрасов. Ошибся. Живой я еще. А в холодильнике фляга спирта.
Оправдание, конечно, есть: слишком, мол, много вокруг сволочизма.
Любому нормальному человеку хочется немедленного и эффективного вмешательства в жизнь, если он натолкнулся на сволочизм и тупость. А по специфике писательского труда ты можешь вмешаться только после затяжной, нудной, тяжкой работы – всегда с опозданием и отставанием по фазе от нужного эмоционального состояния…
А почему она сказала, что Фаддей Фадеевич «мой»? Просто помянул его в книге о рейсе в Антарктиду. Как его не помянешь в такой ситуации?
Разбавляю спирт (на морском жаргоне «шило», ибо пробивает насквозь) водичкой и ставлю теплую, реагирующую выделением тепла смесь в морозилку. Это только в молодости на спасателях мы лакали ректификат неразбавленным. Только с запивкой водой, а сам глоток надо делать на полном выдохе. Шила этого у меня было залейся. И на чистку электронавигационной аппаратуры, и на промывку водолазных шлангов. Эти шланги резиновые, и потому после промывки спирт воняет резиной. Но такой спирт только сами водолазы пьют, а белая, офицерская кость брезгует. Промывают-то шланги от того мерзкого осадка, который образуется на стенках шланга при дыхании водолаза под водой. Особенно много осадка появляется при отрицательной температуре воздуха и в тех местах, где шланг уходит в воду, – на границе сред. Морская вода ниже минус двух градусов не бывает, а воздух может быть и минус тридцать. Вся дрянь, которая содержится в выдыхаемом человеком, отработанном уже воздухе, конденсируется на стенках шланга. Тут для промывки спирта не жалеют – от него человеческая жизнь зависит. Так что выдавали нам шила с приличным запасом. А учесть использованное для дела количество никакая немецкая овчарка не сможет. О каких-нибудь проверяющих комиссиях из тыла флота и говорить смешно: 1) любую лапшу им на уши навесишь, 2) главная их задача – самим под тресковую печень стакан заглотить.
В настоящий момент страна борется с алкоголизмом, и я не отстаю от страны в этом вопросе, ибо давно уже не упоминаю в художественной прозе таких отвратительных слов, как «Экстра» или «Армянский», – их ведь все равно не купишь. Но в данном случае мне необходимо информировать будущего возможного читателя, что от чистого спирта мой организм не пьянеет, а дуреет. Он входит в фазу алкогольного наркоза, минуя все срединные фазы, то есть следует закону, открытому знаменитым антропологом-иезуитом Тейяр де Шарденом для всей истории Человечества.
После спирта в моей памяти остается только самый начальный момент выпивки. Середина и конец духовного прыжка (от трезвости к полнейшей нетрезвости) утром могут быть реконструированы только с большим трудом и только в том случае, если за кормой не осталось чего-нибудь слишком уж неприличного. В противном и прискорбном случае мое сознание заботливо не дает мне возможности вспомнить даже недавнее прошлое.
Вскрываю последнее письмо:
«Повсюду можно слышать то и дело:с тупой тоски, с той самой, что и пьют,бьют жен своих российские Отелло.Хотя бы уж душили, а то бьют. Бьют, озверев, до крови и увечий,пиная телевизоры ногой.Какой, скажи, тут облик человечий?Да прямо говори, что никакой.А по утрам привидится другое:не требуя навесов от дождя,нетерпеливо злые с перепоя,к пивным ларькам стоят очередя. И если разговоров ты любитель -любой тут можешь слышать разговор.С утра тут каждый сам себе учитель,философ, адвокат и прокурор.Поругивая власти втихомолку,то белое, то красненькое пьют.Мол, от запретов разных много ль толку?Ругают за ее, а продают. Мол, все суют нам Пушкина и Данте,а время-то прошло давным-давно.Мол, вы сегодня Данте нам достаньте.Не можете? Вот то-то и оно.Давай еще по кружечке на брата,не зажимайся, мать твою, гони…Во всем, конечно, жены виноваты.Ах, как мы б жили, если б не они… И снова хлещут, ложно оживая,стаканами да кружками звеня,не ведая, что жить вот так,вливая, как греться у фальшивого огня.Да, холодна ты, пьяная дорога:то снег летит, то остро блещет лед.Куда идти? Спросить совет у Бога?Да Бог советов пьяным не дает. С надеждами давно забыты счеты,порушена начал высоких связь.Повсюду только пьянь да идиоты.Мир не удался. Жизнь не удалась.Смерть – вот она. А молодость далече…И побредут опять они домой,чтоб бить свои несчастья – жен калеча,пиная телевизоры ногой…»Не знаю, опубликованы ли эти крамольные стихи и до сей поры.
Володя Гнеушев из породы скромных поэтов. А где-то я уже говорил, что скромность украшает человека, но делает это не спеша.
Вот под эти стихи я тяпнул шила, утешаясь тем, что до отлета в Мурманск еще есть время и что жен еще не бил и телевизоры ногами не пинал.
Дневник рейса 1986 года
«ЛЕНИНГРАД МОРЕ 780 ТХ „КИНГИСЕПП“ КМ РЕЗЕПИНУ= НАЗНАЧЕН ДУБЛЕРОМ ВАМ ПРЕДСТОЯЩИЙ АРКТИЧЕСКИЙ РЕЙС ВЫЛЕТАЮ МУРМАНСК СЕДЬМОГО = УВАЖЕНИЕМ ВИКТОР КОНЕЦКИЙ».