Чтение онлайн

Один из изъянов рождения цивилизации – в буквальной вере в мифы своей расы. Но если их нельзя понимать буквально, как же тогда трактовать? Приверженцы, встревоженные очевидными ошибками в священных для них рукописях, всегда отвечали, что мифы – это аллегории, с помощью которых боги открывают тайную истину. В V в. до н. э. Про дик из Кеоса предложил другую теорию: боги являются персонификацией явлений природы, например солнца, ветра, моря. Данной гипотезой, которую, на мой взгляд, следует назвать продиканизм, пользовались и злоупотребляли в наше время. «Мифы и их создатели» Фиска может послужить примером исключительного отождествления богов и героев с погодой.

Еще одно объяснение мифов было предложено приблизительно в 300 г. до н. э. греком-сицилийцем, философом Евгемером из Мессаны. Он говорил, что боги были всего-навсего смертными, чьи деяния и черты характера преувеличены потомками. Эта теория, названная «евгемеризмом» в честь создателя, быстро завоевала популярность. Евгемеристы утверждали, что Зевс на самом деле был простым царем Крита. Эта гипотеза дошла до наших дней. Современные евгемеристы не только превратили Юпитера, поражавшего великанов ударами молнии, в смертного царя, усмирившего мятеж, но также настаивали на том, что Ахилл, Авраам и другие мифологические персонажи когда-то были людьми из плоти и крови.

Восемнадцать лет назад лорд Реглан в работе «Герой» подверг критике претензии легенд и преданий на какую-либо историческую основу. Он заключил, что народы, не имевшие письменности, никогда не вели летописей исторических событий, что король Артур, Кучулейнн (ирландский Ахилл), сэр Джон Фальстафф, Елена Троянская и множество других «квазиисторических персонажей» были не реальными людьми, а очеловеченными богами. Он полагал, что предания, в которых они фигурировали, являлись письменными версиями действ, которые разыгрывали люди в ходе ритуальных церемоний.

У Реглана было немало интересных мыслей. Легендарные герои не привязаны ко времени. Они говорят стихами, не стареют по десять лет кряду, совершают волшебные подвиги. Легенды передают частные беседы, которые не могли происходить, и показывают царей, гуляющих в одиночестве, что в действительности случалось редко. Осада Трои была невозможна, поскольку прежде всего никакая полуварварская армия, вроде ахейской, не могла оставаться единой в течение года, не говоря уже о десяти годах. История о Робине Гуде вообще анахронизм. Он стал специалистом по большому луку еще до его изобретения; возглавил притесняемых саксов, хотя и сам он, и почти все его сторонники носили норманнские имена; был графом Хантингтонским, хотя этот титул на самом деле принадлежал брату короля Шотландии, и так далее.

Реглан вычислил, что сообщества, не знавшие письменности, которым и так хватало забот, чтобы еще нагружать память историческими фактами, могли помнить важнейшие события в течение максимум 150 лет. Вероятно, это преуменьшение. Говорят, эскимосы Гудзонова залива в XIX столетии помнили экспедицию Фробишера, имевшую место в XVI в.; эскимосы Гренландии – скандинавские поселения XV в.; а жители Соломоновых островов – высадку Менданьи в 1567 г. Стало быть, разумнее утверждать, что память удерживает события четырехсот– и пятисотлетней давности. Впрочем, Реглан, видимо, прав, утверждая, что такие изустные рассказы не передаются вечно, а через несколько веков вытесняются новыми событиями.

Тем не менее, как и многие приверженцы одной идеи, Реглан допустил поразительную грубейшую ошибку. Например, он говорит: «Я не смог найти доказательств того, что до времен [Геродота] кому-то в голову приходило понятие «история». Вероятно, ему не доводилось слышать о Гекатии Милетском или «Книгах Царей». Подобные крайние взгляды столь же далеки от истины, сколь заявление Спенса: «Предания, как нам известно, живут бессчетные столетия…» или тезис Донелли о том, что все мифы являются «запутанными воспоминаниями о реальных исторических событиях».

Чтобы показать, что легенды никогда не опираются на историю, Реглан приводит случаи, на самом деле подтверждающие обратное. Признав, что Дитрих и Этцель из средневековых германских легенд соотносятся с реальными остготскими королями Теодорихом Великим и Атти-лой-гунном, он настаивает на том, что «в преданиях они никогда не совершают того, что могли бы совершать в действительности».

Однако Дитрих Бернский стал королем Италии, как и Теодорих; Виттих, иногда называемый преемником, а иногда противником Дитриха, соответствует Витигису, ставшему королем остготов после Теодориха, а его заключение в тюрьму сравнивают с окружением в Равенне в 539 г. войск Витигиса Велизарием. В рассказе о юности Дитриха при дворе Этцеля, вероятно, перепутаны Теодорих и его отец Тиудемер, вассал Аттилы. Также и жестокое убийство Гюнтера и его сторонников при дворе Этцеля в «Песни о нибелунгах» соответствует поражению Бургундского княжества короля Гундикара, исторической личности, гуннами Аттилы примерно в 437 г.

В самом деле, авторы этих поэм не обладали чувством времени. В старинной английской поэме «Видсит» менестрель хвастается тем, что побывал при дворе Эорменрика (Германариха), Гутьхера (Гундикара) и Эльфина (Альбоина), которые жили соответственно в IV, V и VI вв. Эти авторы отправляли Карла Великого в крестовый поход, окружали Артура рыцарями за несколько столетий до возникновения рыцарства и складывали нескольких персонажей в одного, что было несложно, поскольку, например, за полвека на троне побывали четыре готских короля по имени Теодорих плюс еще несколько франкских королей-тезок.

Другие легенды, помимо средневековых европейских, как оказалось, также основаны на фактах. Кроме царя Атреуса и Ноева потопа, о котором я уже говорил, легендарная ассирийская царица Семирамида срисована с реальной принцессы Саммурамат, матери царя Ададнирари III. Она была весьма значительной личностью, даже если в действительности не построила Вавилон и не завоевала Индию, как утверждали некоторые греческие авторы. Золотой Гигий, в греческой мифологии владелец кольца-невидимки, украшенного камнем из глаза дракона, был царем лидийским Гуту, которого одолели киммерийцы, когда он изменил своему союзнику Ашурбанипалу Ассирийскому. Пророк Мопсос, который, по преданию, основал Маллос в Киликии после падения Трои, на самом деле хеттский царь Мупш. Наконец, мы не считаем Александра Македонского мифом, поскольку примерно в 200 г. н. э. некто, позаимствовав имя философа Каллистения, написал фальшивую «Жизнь Александра», согласно которой ее главный герой посетил Рим, Карфаген и Китай, где настоящий Александр никогда не был.

Реглан полагал, что первобытные люди не могли даже сочинять собственные мифы, поскольку «дикаря не интересует то, что не затрагивает его инстинкты. У него не появляются новые идеи даже по самым привычным поводам». Многие антропологи, жившие в первобытных племенах, говорят о «дикарях» обратное: они очень похожи на других людей, с обычным соотношением умных и глупых, и эти умные вносят новые элементы в культуру племени. Примером современного мифотворчества первобытных людей может служить такой случай. Начав в 1908 г. изучать падение метеорита в Сибири, российские ученые обнаружили, что после катастрофы местные тунгусы основали новую религию на основе этого события, которое в их мифологии стало приходом на Землю бога огня Адги.