Чтение онлайн

Все мы, думал он, как Иозеф К. 5 , находимся в процессе, который начался давно до нашего рождения и продолжится, когда нас не станет; с чего он начался и чем закончится, нам неведомо, так как целой жизни человека, даже самого долгожителя планеты, не хватит, чтобы увидеть конец сего процесса.

Процессу этому нет начала и нет конца, нет в нем никакого смысла, нет у его участников предназначений и предначертаний, ведь каждый из них слишком немощен, чтобы изменить течение процесса в одиночку, и слишком тщеславен и себялюбив, чтобы попытаться изменить течение процесса вместе с другими.

Я знаю правду, продолжал Али свою мысль, только дураки живут и умирают ради высоких идеалов. Неважно, жил человек высокими идеалами или был последней скотиной, – это ничего не изменит! За сто километров от его деревни никто даже не знает о его существовании, а через сто лет после его смерти никого не будет волновать, существовал ли он на самом деле. Это процесс ради процесса, ничто во вселенной не изменится: будь я праведником или грешником, звезды будут светить, земля будет крутиться! Так зачем же мучить себя?!

Али встал и начал ходить взад и вперед по кабинету, ему очень срочно нужна была Тути, как глоток прохладного напитка в знойный день, а она, как назло, не отвечала на его звонки, и в трубке слышались только длинные гудки.

Из окон, позади его рабочего стола, открывался непревзойденный вид на «Серый Город» – проект, который должен был в одночасье превратить маленькую деревушку в современный мегаполис, дико привлекательный для иностранных туристов и иностранных инвестиций, потому что ни местных туристов, ни местных инвестиций в деревушке не было.

Маленькая деревушка, в которой прозябал Али, была одной из тысячи таких же и не заслуживает особо детального описания. Скажем только, что были в ней и аэропорт, и метро, и зелёные парки, и торговые центры. Был там и дворец имени Ленина, который при каждой смене руководства деревушки менял своё название и становился дворцом имени очередного руководителя, коих было несметное количество.

Каждый в отдельности и все вместе, будто сговорившись, руководители деревни именовали себя не иначе как спасителями нации. Долгожданное спасение деревушки никак не наступало, однако спасители нации менялись с завидной частотой, расталкивая друг друга.

Вместе с тем то, от чего их спасают, жителям деревни было неведомо, но то, что спасение им жизненно необходимо, и именно с этим, очередным спасителем, точно придет это самое долгожданное спасение, предвещали неподкупные говорящие головы в телеэкране.

Зачем же нужно было спасать деревушку? Всё потому, что деревушку Али, со слов спасителей, всегда окружали злые недруги, которые, не таясь и потирая мерзкие ручонки, подступали к её богатствам и очень сильно хотели присвоить их себе, но тут появлялись спасители и давали жесткий отпор всем этим недоброжелателям с их гадкими посягательствами.

Между тем когда, после очередной битвы между спасителем и недругами, оседала пыль, каждый раз получалось так, что спасители, спасая нацию, не забывали про себя любимых и начинали спасение жителей деревушки, преимущественно со своих родственников и близких, и богатства деревушки, не доставшиеся злым и корыстным недругам, переходили в руки самим спасителям и их ближайшему окружению. Такова была плата за спасение…

Возможно, «спасение» было недостижимой целью спасателей нации, такой же, какой было желание землемера К. попасть в Замок 6 , и они всё шли к ней и шли, а «спасение» только удалялось от них всё дальше с каждым шагом.

Единственное, что спасители могли приблизить и гарантированно притворить в жизнь, кроме очередного переименования в свою честь бывшего дворца имени Ленина, – это переименование оставшихся объектов общественного назначения. Так в деревушке появлялись: мост №1 имени спасителя, парк №3 имени спасителя, подъезд дома №5 имени спасителя, иногда даже общественные бани называли именем очередного спасителя.

Возможно, кто-то, кто очень скудоумен, мог бы подумать, что спасители, переименовывая всё вокруг в свою честь, тешили свою гордыню, но нет, это делалось только для того, чтобы каждый житель деревни знал и не забывал, кому он обязан за всё то великолепие, что его окружает.

В целом же деревушка эта, с застекленными фасадами высотных домов и небоскребов, а также с попавшими под снос старыми домами, на месте которых должны были воздвигнуть новые дома, отели и торговые центры, смотрелась недурно. И поговаривали, что иностранным туристам и инвесторам даже нравилось здесь.

Вдоль главных дорог при въезде в деревушку были возведены спасителями многометровые заборы, которые, по мнению некоторых, опять же скудоумных людей вроде Али, были призваны уберечь и огородить шаткую психику иностранных туристов и иностранных инвесторов от вида местного населения.

По мнению этих откровенно недалёких людей, спасители считали, что жители деревушки ещё не готовы к контакту с иноземцами, так как не все жители деревни успели осознать и принять всю важность деятельности спасителей, и они, эти несознательные граждане, могли даже, не дай бог, пожаловаться иноземцам на спасителей, что было бы вовсе неприемлемо и даже кощунственно.

За окном кабинета Али экскаваторы копали котлованы, башенные краны поднимали на верхние этажи строительные материалы, прорабы-иностранцы указывали местным рабочим, куда им класть мешки с цементом и в каких пропорциях мешать его с песком, одним словом – жизнь кипела, а Тути всё не брала трубку. Али уже успел отчаяться, когда на двенадцатый звонок из трубки наконец раздалось долгожданное «алло».

– Да, Али-муаллим, здравствуйте.

– Привет. Ты где ходишь?! Вечно тебя нет на месте, когда ты нужна! – не скрывая негодования, спросил Али и уселся за стол в своё директорское кресло.

– Документы по новым проектам? Сейчас занесу, – будто не услышав его вопроса, отозвалась Тути.

Спустя несколько минут в дверь кабинета постучались, после чего дверь приоткрылась, и в ней показалась голова Тути.

– Разрешите войти, Али-муаллим? – спросила она своим звонким голоском.