Чтение онлайн

В машбюро пахло огурцами, «сервелатом» и свежей зеленью. Таня, отбрасывая постоянно мешающую косу и почти высунув от усердия язычок, резала хлеб. Елена Сергеевна аккуратно расставляла одноразовые тарелочки и стаканы. Вадик вместе с редактором Шлицыным – круглым тучным молодым человеком – и незнакомым чернявым парнем возились с бутылками дрянного лжегрузинского «Киндзмараули». Пробки крошились и упорно не хотели вьлезать даже при помощи штопора. На столе громоздились миски с салатами и винегретом. Стоя у окна, виновница торжества Маша Лобачева о чем-то разговаривала с двумя пожилыми дамами из бухгалтерии, вежливо улыбаясь и кивая. У нее были прямые каштановые волосы до плеч и пухлые детские губы. Цыбин удивился, что в такой день на ней узкая, короткая джинсовая юбка с длинной «молнией» сбоку и простенький голубой свитер «под ангору». Увидев его, она не смогла скрыть радости, но удержалась от того, чтобы подойти, бросив собеседниц. Цыбин вдруг почувствовал, что страшно хочет есть.

– Елена Сергеевна, извлеките, пожалуйста, все содержимое. – Он протянул ей сумку. – Вадик, бросай эксперименты с этой политурой. Я принес напиток виноградников Севильи.

Стол занимал почти все пространство и протиснуться к имениннице было трудно.

– Машенька, ты, как всегда, удивительно хороша. Будь еще и богатой! – Он вручил ей подарок.

– Господи! Как здорово! Я всегда такой хотела! – На кошелек она почти не взглянула. – Ты читаешь мысли?

– Только твои.

– Представляю, какого ты обо мне мнения!

– Боюсь – даже не представляешь!

Он поцеловал ее в щеку. Она на секунду подалась к нему.

Арифметические дамы уперлись в них взглядами профессиональных разведчиц.

– Цыбин! Ну ты даешь! – Вадик подбрасывал в руке бутыль. – Это же стоит бешено.

– Халтурка была хорошая. – Он облегченно повернулся. – Давай помогу открыть!

– Садитесь! Я уже от голода подыхаю! – Таня управилась с хлебом.

– А мы от жажды! – хохотнул Шлицын, извлекая на свет бутылку «Авроры».

– У тебя одно на уме! – Елена Сергеевна как-то по-домашнему всплеснула руками. – У тебя что ни день, то праздник.

– Не буду пить – растолстею еще больше. – Шлицын огладил круглый живот. – У меня диета такая.

– За стол!

Рассаживались долго, меняясь местами, двигая скрипучие конторские стулья, наступая друг другу на ноги. Цыбин оказался рядом с Машей, притиснутый к самому подоконнику. Сквозь щели рамы холодными иглами колола плечо осень. Дождевая вода скользила по оконному стеклу. Маша прижалась ногой под столом к его колену и улыбнулась, глядя перед собой. За завесой дождя проглядывались окна дома напротив. На одном из подоконников стоял мальчик лет семи и выглядывал в форточку, на которой сидела пушистая кошка. За его спиной горела лампочка без плафона. Можно было различить свисающие лоскутами обои.

– Цыбин! Заснул? За виновницу пьем! – Вадик тянулся со стаканом…

Методичный до осатанения, глухой стук вскрыл сладкую истому утреннего сна. Лицо было влажным и свежим. Антону понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что он лежит в своем кабинете на стульях, а просочившиеся сквозь дырявую крышу и прогнившие перекрытия, дождевые капли стукаются о крышку стола и рикошетом отлетают ему в лицо. Чертыхнувшись, он вскочил. Оставшиеся на столе с ночи бланки и несколько справок уже превратились в кашу. Хорошо, ничего секретного. Антон достал со шкафа крышку от лодочного мотора «Ветерок», изъятую у кого-то из крадунов, но не обретшую хозяина, и, перевернув, водрузил на стол вместо ведра.

– Ну так всегда: обустраиваешься, стараешься и все на… – Хоха подошел неслышно и стоял в дверях, горестно покачивая головой.

Антон посмотрел на часы: четверть десятого. До «сходки» пятнадцать минут. Дверь Вышегородского была открыта.

– Доброе утро, Артур.

– Привет, – тот поднял от бумаг аккуратно подстриженную голову, – ты чего здесь ночевал?

Антон, не спрашивая разрешения, закурил папиросу:

– Завис. Ты уже в курсе? Соляной «подняли».

– В курсе. Ты-то чего остался. Есть «убойный». Он пусть бы и работал. Их дело. Тебе теперь выходной давать, а кто будет материалами заниматься?

– Дело у нас общее, – Антон начинал злиться. Нестерпимо болела свернутая во сне шея, – жуликов ловить, а кто и…

– Знаю. – Вышегородский неожиданно «съехал». – В «сводку» на раскрытие они хоть нас включат?

Антон знал, что преступление раскрыто не тогда, когда арестованы злодеи, изъято похищенное и т. д., а когда составлена правильная «сводка» и она легла на стол шефу.

– Максаков еще никогда не кидал.

– Ладно, – Вышегородский кивнул, – отдыхай. Ты на выходных не дежуришь?

– Нет. Слушай, Артур, может, я сегодня доработаю? Все равно зарплату ждать, а потом…

– Не будет зарплаты. – Вышегородский поднял на него глаза. – Может, в понедельник, а может, и позже.

Антон присвистнул:

– Круто. А жить как?

– Ты меня спрашиваешь?

– Себя.

– Отдыхай, – повторил Вышегородский, – и скажи, пусть народ заходит на «сходку».

Телефон дома молчал. Антон нажал на рычаг и набрал номер телефона Свистунова.

– Здорово, аналитик.

– Здорово.

– Найдешь время?

– Подъезжай. Снизу местный – три пять семь.

– Через полчаса буду.

Заглянул Полянский:

– Есть закурить?

– «Блядомор».

– Без разницы.

Он размял папиросу.

– Таксиста поймал?

– Поймал. – Серега щелкнул «Крикетом». – Все рассказывает: часы купил у Фали, продал у ломбарда на Пушкарской.

– Ну и отлично.

– Ничего особо отличного. – Полянский устало улыбнулся. – Следак говорит, что пока часов не будет, он пальцем не пошевельнет. Потому что, если их не найти, доказательств вины Фалеева нет, а получать от начальства за возбужденный «глухарь» он не хочет.

– Бред. – Антон покачал головой. – А Фаля-то в отказ не пошел еще?

– Да нет, он пьяный на скамейке спит, в коридоре.

– Чего, еще не протрезвел?

– Я ему с утра пивка принес. На старые дрожжи. – Серега поморщился. – Опять без обеда, но зато клиент не жалуется и обдумать ситуацию не имеет возможности.