Чтение онлайн

— Неужели республиканский календарь отменен? — спросил он чиновника.

— А вы, видать, с луны свалились. Слава богу, отменен, как давно бы уже следовало сделать… [34] — И, подумав, добавил: — К чему нам республиканский календарь, если нет республики?

Буонарроти взгрустнулось. Последняя ниточка, связывающая с традициями славных дней революции, обрывалась…

Видя его мрачное настроение и поняв причину по-своему, чиновник счел нужным подбодрить ссыльного:

— Не печальтесь. Судя по этому приказу, вы получите разрешение на переезд. И в скором времени. Уверяю вас.

Он знал, что говорил. В конце того же июня пришло официальное уведомление, что ссыльному Филиппу Буонарроти вместе с женой дозволяется сменить постоянное место жительства и переехать в Женеву, где он будет находиться под надзором полиции.

14 июля 18 06 года новый обитатель родины Жан Жака мог уже вполне официально представиться мэру города. Единственно, что его огорчало, — он уже не застал здесь своего старого друга. Впрочем, он знал это заранее. Прощаясь с ним во время его прошлой поездки, Лепельтье предупредил, что вынужден покинуть Женеву.

Буонарроти (по приглашению радушного хозяина) поселился в доме Марата на улице Бра д'Ор.

Граф Анри де Сен-Симон, потомок Карла Великого и близкий родственник герцога и пэра Франции, находился в самом плачевном положении: он проел последние деньги. Его прежний друг, ныне один из сиятельнейших придворных Наполеона, граф Сегюр, после полугодового молчания ответил на его просительное письмо и предложил место переписчика в ломбарде…

Вся беда в том, что именно в это время Сен-Симона обуяла жажда творчества. Он нашел свое истинное призвание, открывая человечеству путь в будущее. Он мог бы теперь писать и писать, если бы только имелись средства на жизнь, те средства, которые в былые времена он так бессмысленно и бездумно швырял на ветер.

Работа в ломбарде была утомительной и нудной. И дело не в том, что она унижала его — об этом теперь он и не думал, но, вытряхивая из него все силы и давая взамен гроши, она не оставляла времени для творчества. Он вскоре оставил ломбард. Его друг, Ригоме Базен, оказывал ему посильную помощь. По совету Базена Сен-Симон написал весной 1804 года статью под заглавием: «Эскиз нового плана общественного устройства, сделанный Филантропом».

Когда Базен прочитал эту статью, он хмыкнул и покачал головой.

— Не знаю, что из этого выйдет. Я же просил тебя, чтобы ты сделал выжимку из «Писем женевского обывателя».

— А я так и поступил.

— Не совсем. Конечно, когда ты толкуешь о необходимости собрать по подписке сумму, достаточную для поддержания тридцати ученых, которым предстоит думать о судьбах народов, это так. Но вот когда ты заявляешь, что французская революция закончилась деспотизмом и что полководец, возглавлявший войска Республики, эту Республику уничтожил, то…

— Прости, я сказал иначе: полководец добился преобладания над Законодательным корпусом…

— А разве это не одно и то же?

— А разве это не правда?

— Но эту правду не опубликует ни одно издательство Франции!

— А если не во Франции?

— Ого! Вот он что задумал!.. — Базен помедлил. — Впрочем, может это и не столь наивно, как кажется на первый взгляд… Вот как мы поступим. Мне по делам общества необходимо съездить в Гамбург. Попробую опубликовать твой опус там…

…Но до Гамбурга доблестный филадельф не доехал. Вскоре после этого разговора он был арестован полицией господина Фуше. И на первом же допросе ему предъявили конфискованный экземпляр «Эскиза». Правда, после того как он доказал, что статья написана не им, и уверил, что не собирался ее публиковать, его освободили.

Что же касается Анри Сен-Симона, то он благополучно скрылся и снова погряз в беспросветной нищете.

После этого инцидента их дружба несколько охладилась. Но ненадолго. Через несколько месяцев они вновь уже действовали сообща.

Война шла полным ходом.

«Прыжок через море» императору не удался, и «Армия Англии» была немедленно переименована в «Великую армию».

Еще накануне выступления войск новой коалиции Наполеон бросил фразу:

— Если через две недели я не буду в Лондоне, то в середине ноября овладею Веной.

Он сдержал слово.

В октябре 1805 года, действуя согласно его стратегическим планам, маршалы Ланн и Ней посадили австрийскую армию Мака в «ульмский капкан».

20 октября Ульм капитулировал.

А 13 ноября, окруженный своей гвардией, вслед за передовыми полками Мюрата, Наполеон въехал в Вену. Он поселился в императорском Шенбруннском дворце, срочно очищенном его хозяевами. Император Франц, покидая свою резиденцию и столицу, успел послать победителю просьбу о перемирии, но Наполеон не удостоил его ответом.

Казалось, кампания окончена.

Но тут всю Европу всколыхнула весть о Трафальгаре.

Мыс Трафальгар, близ Кадикса, стал местом гибели объединенного испано-французского флота. Прославленный английский адмирал Нельсон хотя и сам пал в этой битве, но сумел нанести противнику непоправимый урон: Франция больше не располагала боевыми кораблями.

Наполеон был взбешен: Трафальгар затмил Ульм и Вену.

И уже, как накануне Маренго, ползли первые слухи:

— Корсиканец проиграл войну. Теперь он — конченый человек.

— Сейчас в дело вступят Пруссия и Россия, и тогда…

Злобно шушукались в бюро и салонах. Акции на парижской бирже стали неуклонно падать. И опять началась возня в клане Бонапартов. Жозеф, старший из братьев, никогда не прощавший Наполеону своего подчиненного положения, вещал вполголоса:

— Зарвался, как обычно. Вот если бы я был на его месте…

И либералы восторженно подпевали ему:

— О, если бы вы были на его месте, мы бы никогда не знали, что такое война!..

А два самых больших хитреца, Талейран и Фуше, хотя и недолюбливали друг друга, понимающе переглядывались: не настало ли время продавать того, кто когда-то сумел их купить?..