Чтение онлайн

— Вы должны нам все объяснить, — продолжила Штелльмайер.

Она взглянула на психиатра. Тот дремал, словно хотел заработать свой гонорар с еще меньшими усилиями, наблюдая за мной во сне. Не сдержавшись, я оглянулся на студента в черной водолазке. Тот что-то писал, склонившись над листком бумаги. Все шло не так, как мне хотелось. Прокурор с шумом втянул воздух. Он один был здесь моим союзником, моим единомышленником. Это он готовил дорогу, по которой я собирался идти навстречу правде. Нам с ним предстояла тяжелая работа. Но мы должны были отстоять справедливость и добиться обвинительного приговора, вопреки настроению зала.

— Нечего объяснять, — пожал плечами я.

В моих словах прозвучал вызов. Это им не понравилось. Позади послышался ропот, заглушивший призывы Хельмута Хеля к порядку. В каждом его действии сквозило желание скорее со всем покончить и выйти на пенсию.

— Я полагаю, здесь есть что объяснять, — мягко возразила Штелльмайер.

Я скользнул взглядом по ярко-красным губам Илоны Шмидль и посмотрел влево. Мой храбрый защитник вжался в кресло и энергично вытирал пот со лба. Он сидел с разинутым ртом и застывшей гримасой удивления на лице, словно не желая, чтобы очередной сюрприз застал его врасплох. Я ободряюще подмигнул ему. Ну вот, теперь я видел их всех.

Я прикрыл глаза и мысленно приготовился к прыжку. Сейчас я слушал только слова судьи и свои собственные, которые эхом отдавались у меня внутри. Таким образом я пытался сохранить равновесие, одновременно нащупывая под ногами твердую почву.

— Соответствуют ли показания, данные вами следователю и полицейским, истине?

— Да.

— Интересующее нас событие произошло полгода назад. Если вы чего-то не сможете вспомнить, лучше честно в этом признаться, чем вводить нас в заблуждение.

— Я помню все.

— Когда у вас появилось оружие?

— Тринадцатого сентября прошлого года.

— То есть примерно за четыре недели до убийства.

— За четыре недели и пять дней, — уточнил я.

— Откуда оно у вас?

— Я купил его в оружейном магазине.

— У вас есть лицензия?

— Нет.

— Зачем вы приобрели оружие?

— Чтобы кого-нибудь убить.

Тишина, потом шум в зале.

— Кого-нибудь?

— Все равно кого.

— Себя вы тоже относили к числу потенциальных жертв?

— Нет, я — это я. Я хотел убить другого.

— То есть вы не планировали самоубийство?

— Нет.

— Господин Хайгерер, вы не хотели покончить с собой, как ваш отец?

— Нет.

— Тем же способом, я имею в виду.

— Нет.

— Вы не хотели положить конец своей жизни?

Тишина, затем шум в зале. Я закрыл лицо ладонями.

— Господин Хайгерер, может, нам сделать перерыв?

— Нет, спасибо.

— Насколько хорошо вы знали бар, где все произошло?

— Достаточно хорошо. Готовясь к преступлению, я побывал там не менее двадцати раз.

— А раньше вы часто заходили в подобные заведения?

— Нет.

— Правда ли, что за последние десять лет вы ни разу не посетили ни бар, ни ресторан?

— Да.

— Почему же так вдруг?

— Я готовил убийство.

— Ваше самоубийство?

— Убийство, поверьте же мне, наконец.

— Как я могу поверить человеку, который замалчивает от меня правду?

— Никто не признается в убийстве, если он его не совершал.

В зале приглушенный шум, переходящий в ропот.

— Но ведь никто не совершает убийства просто так.

Тишина.

— Вам стыдно за то, что вы не смогли покончить с собой?

— Я спланировал убийство и совершил его.

— Зачем?

— Пожалуйста, не надо.

Тишина.

— Итак, вы готовили убийство несколько дней?

— Да.

— Каким образом?

— Я сидел в баре у Боба всегда за одним и тем же столиком в нише и наблюдал за входом. Выбрал место, чтобы линия выстрела была свободной и я хорошо мог видеть дверь, оставаясь при этом незаметным. Я сотни раз прокрутил в уме весь сценарий…

— Зачем?

— Для полной уверенности.

— В чем?

— В том, что все получится.

— А что должно было получиться?

— Убийство.

— Самоубийство?

— Убийство!

Последнее слово я прокричал, но тут же извинился.

— Давайте перейдем к событиям семнадцатого октября.

— Хорошо.

— Что это был за день?

— Суббота.

— Вы помните, какая стояла погода?

— Шел дождь.

— Довольно мрачно, не правда ли?

— Нисколько, я люблю дождь.

— В тот день вы не работали?

— Совершенно верно.

— И это была первая за долгое время суббота, когда вам не надо было на службу?

— Именно.

— Это выбивает из ритма, не так ли?

— Что вы имеете в виду?

— Выбивает из ритма повседневности. Словно проваливаешься в дыру. Появляется время, чтобы задуматься над собственной жизнью.

— Я так не считаю.

— Тогда что же?

— Человек или проваливается в дыру, или нет, от погоды ничего не зависит.

— И вы провалились?

— Нет.

Было бы уместно добавить, что вся моя жизнь — сплошная дыра.