Чтение онлайн

— Разве вы не знаете? — растерянно уставился он нас.

— Что не знаем? — Латифа напряжённо привстала.

Я тоже напрягся.

— Санджей, он пропал, — Джамир сглотнул и почему-то схватился за свой родовой медальон.

— Что значит, пропал? — похолодевшим от ужаса голосом, спросила Латифа.

— Вам не сказали? — Джамир оторопело и одновременно грустно улыбнулся, снова сглотнул, затем опустил глаза. — В той группе, которой был Санджей… Они, в общем…

Джамир всё не решался сказать.

— Они погибли? — слишком громко спросил я.

— Нет, — Джамир мотнул головой. — Пропали без вести. Почти вся группа. Несколько стихийников, попавших под волну ракшасов, сейчас ещё в госпитале без сознания, некоторые погибли. Санджея среди них нет. Клан отправлял туда группу преданных и Карину Кави, никого из них не опознали как Санджея Хала. Родовой медальон тоже не нашли ни на месте сражения, ни поблизости. Значит, он не погиб, а просто…

Джамир резко замолчал. В комнате повисла звенящая тишина.

— Но ты сказал, — начал я, — что почти вся группа пропала без вести. Где они могут быть?

— Никто не знает, — Джамир замотал головой, прикрыв глаза. — Их группу высадили в одном из эпицентров скопления ракшасов. Возможно, прячутся. Не думаю, что они погибли. Уже бы опознали по останкам или нашли родовой медальон Санджея. Пока что их просто объявили пропавшими.

Латифа, не выдержав, громко всхлипнула, уткнулась лицом в ладони и затряслась от плача.

— Нет, сестрёнка, он наверняка жив, — Джамир притянул её к себе за плечи, обняв. Хотя его голос звучал очень неубедительно, едва ли он сам верил в свои слова. — Их сейчас ищут, я уверен, что скоро найдут.

Внезапно в дверь раздался громкий стук:

— Скоро девять. Все должны вернуться в свои комнаты, — объявил строгий мужской голос.

Я взял всё ещё всхлипывающую Латифу за плечи, кивком попрощался с Джамиром, и почти волоком потащил её на наш этаж. По дороге Латифа успокоилась, но за это время мы не произнесли ни слова. И даже прощались тихо и молчаливо, прежде чем разойтись по комнатам.

Все понимали, что пропал без вести, среди полчищ притаившихся злобных ненасытных тварей — это равносильно тому, что погиб. Но надежда, как говорится, умирает последней. И пока точно не известно, мы будем надеяться.

Ночью я спал плохо. То и дело в голову лезли мысли о предстоящих переговорах со спецслужбами, затем об императоре и его удивительном возвращении из нараки, следом я думал о Санджее, а после злился на Бастиана, всех Шергеров и, вообще, на Нага. Эти мысли крутились в голове по кругу, не давая уснуть, и только к рассвету я провалился в рваный, беспокойный сон.

Утром перед занятиями, первым делом я решил позвонить Зунару. Заперся в ванной, открыл на всю душ, чтоб заглушить разговор шумом воды, и только потом позвонил.

— Слушаю, — Зунар почти сразу взял трубку. — Всё в порядке?

— Да. Почти. Звоню по поводу Шергеров. Нам всерьёз стоит их опасаться?

— Пока не знаю, точнее, неуверен. Смотри, из-за жалобы Нага тебя, вероятно, могут вызвать на допрос. До нас дошли слухи, что у них есть свой свидетель.

— Что за свидетель?

— Пока не знаю, но это однозначно тот, кто был в команде ИРН. Поэтому, я говорил Латифе, и говорю теперь тебе — не лезть ни в какие передряги, не поддаваться на провокации. Особенно держитесь подальше от этого щенка Шергера. Иначе Нага могут вывернуть всё далеко не в нашу пользу.

— Чем это нам грозит? — спросил я.

— Штрафным днями. Нам могут запретить боевые действия от трёх дней до недели, в то время как Нага будут забирать без боя наши города один за другим.

Я выругался. Такая перспектива едва ли радовала.

— Значит, мы должны подать встречную жалобу и доказать обратное, чтоб Нага получили эти штрафные дни.

— Да, мы так и поступим. К тому же если я не только подам жалобу, а ещё и преподнесу императору ценную информацию о проходе, мы можем заслужить его расположение, и шанс отстоять правду увеличится. Когда ты решишь свою проблему?

— Мы ведь договорились — две недели, у меня ещё есть восемь дней.

— Слишком долго, — устало, совершенно без всякой злобы, сказал Зунар.

Мы на какое-то время замолчали, затем я спросил:

— Уже известно, когда закончится временное перемирие?

— Да, через шесть дней. Меньше недели.

Ясно, теперь я понял, почему Зунар сказал, что слишком долго.

— А когда мы собираемся подавать встречную жалобу? — спросил я.

— Как можно скорее, если мы не сделаем это в течение трёх дней, будет уже поздно.

Я закивал, будто бы Зунар мог меня видеть.

— А наши свидетели, Сэдэо и Шамиширак? С Шамишираком я могу договориться сам.

— Не нужно, — сказал Зунар. — Сэдэо уже дал показания, и они нам не слишком помогли. Урджа-мастер слишком принципиален, и рассказал только то, что видел. Лгать Стражам он бы не стал. Он не видел, как Шергер напал на тебя. Единственное чем помог Сэдэо, дал тебе положительную характеристику. С Хейдом Шамишираком я тоже сам поговорю, ты же лучше займись своей проблемой.

— Сегодня вечером я свяжусь со своими людьми и попробую договориться о передаче моих сестёр, а после сразу позвоню тебе, — сказал я.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — сухо ответил Зунар. Голос у него был усталый, отстранённый. Я понимал, чем это вызвано, но решил не спрашивать про Санджея. Наверняка ему и без моего любопытства непросто.

— Я понимаю и помню про сроки, — сказал я, — постараюсь договориться и сделать всё быстро, насколько это только возможно.

— Хорошо, я жду, — сказал Зунар и отключил телефон.