Чтение онлайн

В комнату вошел пятый, и я понял: вот он, главный. Не только потому, что он, в отличие от тех четверых, был без пиджака и галстука, а его туфли коричневой мягкой кожи явно стоили больше, чем весь прикид костюмной четверки. Дело было в манерах, во взгляде… короче, даже тупому ясно: вошел Хозяин.

– Здравствуйте, Мечислав Мстиславович, – улыбнулся Хозяин, усаживаясь в кресло напротив меня. – А Валерий Иванович, как я понимаю, за пивком побежал? И то верно: в такую жару ничего не может быть лучше пива. Кстати, в холодильнике не завалялась баночка?

– Вроде есть, – буркнул я. – С кем имею честь?

– Ах, да! Я же не представился, прошу прощения, – спохватился Хозяин. – Позвольте представиться: Герман Ильич Протасов, помимо всего прочего, владелец «ОТР-банка». Ага, вот и пивко!

Один из охранников Протасова принес с кухни две банки «Сибирской Короны». Одну Протасов открыл для себя, вторую протянул мне. Ух, ледяная! Я сделал жадный глоток прямо из банки и почувствовал, как мне зверски хочется пить.

– Осторожнее! В такую жару легко можно простудиться, – предостерег Протасов.

– Спасибо, вы очень любезны, – проворчал я в паузе между глотками. – Так чем обязан?

– Мы не отнимем у вас много времени, – заверил Протасов. – Продайте мне статую Спартака, вот эту самую. За любые деньги продайте. Немедленно. И мы сразу же уйдем.

Хм… Я ожидал нечто подобное. Раз его охранники вели слежку за Валерией Витольдовной, а потом переключились на Юлию Генриховну, то из этого можно сделать два вывода: Протасову действительно нужна статуя, и он многое знает о ней, возможно, что и о ее мистических свойствах; и что его люди поопытней нанятых детективов Коллекционера – не купились на подставу с переодеванием и бомжами. Но откуда он знает, что именно я стал владельцем статуи? Ведь статуя в квартире у Таврова.

– Кто вам сказал, что я владелец статуи? – поинтересовался я без особой надежды на искренность. Но Протасов без колебаний тут же ответил:

– Как кто? Естественно, сама Юлия Генриховна. Это правда, что она продала вам статую за сто рублей?

– Правда, – подтвердил я и тут же предупредил:

– Но вам я статую за сто рублей не отдам. И за тысячу тоже.

– Цену обсудим позже, – предложил Протасов, глянув на часы. – Я приглашаю вас к себе в гости. Там и поговорим о цене. А чтобы вы не переживали за сохранность статуи, мы возьмем ее с собой.

Протасов щелкнул пальцами, кивком головы указал на статую. Не прошло и минуты, как она оказалась завернута в плотную черную полиэтиленовую пленку, прихваченную скотчем. Охранники подхватили статую и потащили ее на выход.

– Прошу вас, Мечислав Мстиславович! – сказал мне Протасов, кивая на дверь. – И без глупостей, пожалуйста, иначе я буду вынужден распорядиться вас обездвижить. Это не опасно для здоровья, но мне бы не хотелось… Понимаете меня?

И Протасов достал из кармана одноразовый шприц, наполненный прозрачной жидкостью.

– Понимаю, – процедил я, поднимаясь. Действительно, есть предложения, от которых нельзя отказаться: все зависит от того, кто делает это предложение и в какой обстановке.

Мы вышли на площадку. Протасов захлопнул дверь в квартиру и мягко втолкнул меня в кабину лифта. Бежать было некуда и незачем: статуя у Протасова, и если упустить ее, то ключ к загадке исчезновения Гардина навсегда будет потерян.

Охранник открыл дверь «Лексуса» с тонированными стеклами, предлагая сесть мне на заднее сиденье, и я с удивлением увидел сидящую там Юлию Генриховну Редер.

– Юлия! – воскликнул я с изумлением. – А вас зачем забрали? Ведь вы продали мне статую!

– Вы меня спрашиваете? – печально усмехнулась Редер. – Здесь меня никто не слушает. Как только вы уехали, ко мне сразу эти ребята в дверь позвонили. Я думала, что это вы вернулись, и сама дверь открыла…

Ну да! В глазок, разумеется, посмотреть нельзя. Впрочем, они могли открыть дверь сами. Вон, дверь в квартиру Таврова открыли с легкостью. Кстати, похоже, что сделали это штатными ключами. Елки зеленые!

У меня аж под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.

– Минуту! – остановил я собиравшегося сесть между мной и Юлией Протасова. – А где Тавров? Откуда у вас ключи от его квартиры? Вы что, убили его?

– Господь с вами, Мечислав Мстиславович, – поморщился Протасов. – Зачем человека ради ключей убивать? Грех это. Вытащили у него ключи из кармана, а он и не заметил. Так что жив ваш Тавров, жив и здоров. Поехали!

– Я никуда не хочу ехать! – решительно заявила Юлия Генриховна. – Мне завтра на работу, у меня отпуск сегодня заканчивается.

– Не беспокойтесь, Юлия Генриховна, – успокоил ее Протасов. – Я лично позвонил старшему менеджеру вашего салона и предупредил, что для успешного устройства вашей личной жизни вам крайне необходима еще неделя отпуска. Кстати, там с пониманием отнеслись к этому и пожелали вам успеха.

– Ну, вы и мерзавец, – прошипела Юлия Генриховна. Как видно, слова Протасова ударили по живому. Мне стало жаль ее: в конце концов, сам факт, что умная и красивая женщина, способная заработать себе на жизнь, уже два десятка лет ищет себе нормального мужика для создания семьи и никак не может найти – сам этот факт следует считать унизительным для всего мужского населения как России, так и зарубежья. Я так думаю.

– Послушайте, Герман Ильич! – решительно начал я. – Юлия Генриховна продала мне статую и потому не может представлять для вас никакого интереса.

– Почему же? – возразил Протасов. – Я хочу поужинать в компании красивой женщины – вот мой интерес. Вы допускаете такую мысль?

– А женщина согласна? Вы ее спросили? – поинтересовался я. – Как мне кажется, совсем не согласна.

– Когда кажется, креститься надо, – грубовато посоветовал Протасов. – Настоящий мужчина должен дать женщине не то, что она просит, а то, что ей действительно нужно.