Повелители сумерек: Антология
Шрифт:
Мерзкий человечишка хихикал, плевался слюной, и каждым своим члеником внимали гоблинцы словам предателя…
– Кто там?! – в страхе воскликнул человек, садясь на смятой постели.
– Кто там, кто там… – пробурчали из темноты. – Мы там… Только уже не там, а тут…
Предатель мгновенно протрезвел, да все напрасно, потому что через секунду он сам уже был – «там».
Никодим отошел от кровати и долго отплевывался, полоща рот дареным коньяком.
…Гоблинцы старались вовсю. Спешно отливались драгоценные боеголовки, лазерные пилы валили осины одну за другой, на глайдерах устанавливались реактивные колометы – приближалось время решающей битвы.
– Плохи дела, папаша, – мрачно возвестил Никодим, вваливаясь в склеп, служивший резиденцией опальному понтифику. – Продали нас. Вредитель один, земля ему пухом… Теперь жди неприятностей.
– Передатчик бы нам, – вздохнул папа Пий. – Подмогу бы вызвали. Только где ее найдешь, подмогу эту?..
– Подмогу? – задумчиво оскалился Никодим. – Дело говоришь, батя… Вот только поспеют ли? Ну да ладно, полезли наружу.
– А у вас что, и передатчик имеется?
– Имеется, имеется, – заверил папу вошедший Джованни. – Давайте, ваше святейшество, поторапливайтесь…
Через пять минут они уже стояли в западной части кладбища.
– Эй, Антонио! – постучал Джованни когтистым пальцем по одному из надгробий. – А ну вставай, проклятьем заклейменный!..
– Чего тебе? – донесся из-под земли недовольный голос.
– Говорю, вылезай! Голова твоя нужна!
– Как баб водить – так Антонио на стреме, а как голова… – забубнил под плитой сердитый Антонио, но Никодим перебил его:
– Слышь, Тоша, если ты немедленно не угомонишься и не вылезешь, я тебя лично за ноги вытащу, и тебе тогда тот свет этим покажется…
Папа машинально перекрестился, и Джованни шарахнулся в сторону.
– Вот ведь приспичило, и отлежаться не дадут…
Плита приподнялась, и в чернильном проеме образовался сутулый скелет с кислым выражением черепа.
– Пойми, Тоша, – проникновенно заявил Никодим, – нам сейчас башковитый мужик во как нужен!..
– Да ладно, – застеснялся скелет. – Берите, раз надо…
И снял череп, протягивая его Никодиму.
– Где Вурдман?! – заорал довольный упырь, поглаживая Антонио по гладкой макушке. – Где эта морда…
– Сам дурак, – перебил его обидчивый Вурдман, появляясь невесть откуда. – Уже и родственников проведать нельзя… Держи, матерщинник!..
Никодим взял у него пару посеревших от времени берцовых костей и сложил весь комплект на плите.
– Связист! Давай сюда!
Прибежавший на крик тощий очкарик Упырявичюс ухмыльнулся, взял кости и принялся бодро отстукивать на широколобом черепе Антонио нечто среднее между морзянкой и тарантеллой.
– Да не колоти так – больно же! – поморщился череп, но на него не обратили никакого внимания, и он обиженно смолк.
Сигналы непокорного кладбища Сан-Феличе стремительно понеслись к Луне, отражаясь от ее диска и достигая в падении многих областей Земли; и в тех местах зашевелился рыхлый грунт, дрогнули древние курганы, заскрипели прогнившие кресты и со скрежетом стали подниматься тяжелые могильные плиты…
– Полундра! – внезапно прервал Никодим сеанс связи. – На подходе оккупанты! Папу – в укрытие, остальным занять позиции! Не боись, братва, – хлебнем зеленки напоследок!..
Спустя мгновение глайдеры противника уже утюжили серебряными пулями последний бастион свободомыслия. Рявкали кассетные колометы, осина косила защитников одного за другим, и удушливое облако чесночного запаха поползло над трясущейся землей. Героические нетопыри бились грудью в защитные колпаки машин, и в сполохах стала отчетливо видна фигура Никодима, стоявшего под пулями в полный рост и выкрикивавшего сорванным голосом:
– Ни шагу назад! Велика Земля, а отступать некуда! Кто знает заклятия – сбивай паразитов!..
Высунувшийся Вурдман торопливо забормотал что-то на иврите, но это не возымело особого действия.
– Раскудрить твою через коромысло в бога душу мать триста тысяч раз едрену вошь тебе в крыло и кактус в глотку! – взревел разъяренный Никодим.
– Аминь, – робко добавил из склепа папа Пий.
Гремучая смесь иврита и латыни с чалдонским диалектом вынудила два глайдера взорваться прямо в воздухе.
– Парни! – неожиданно крикнул из окопа охрипший Упыренко. – Они пехом прут!..
– Вперед! – заорал Никодим, вспрыгивая на бруствер и разрывая на груди полуистлевшую тельняшку. – За мной, братва! Покажем членисторогим, как надо умирать во второй раз!..
И за широкой спиной Никодима встали во весь рост черноволосые вампиры Флоренции и Генуи, горбоносые упыри Балкан, усатые вурдалаки Малороссии и Карпат…
Они шли в свою последнюю атаку.
Многоголосый рев раскатился неподалеку за южными склепами, рев сотен глоток, и Никодим на мгновенье обернулся – и застыл, недоуменно глядя на стройные колонны, марширующие к кладбищу Сан-Феличе от дальних холмов.
Они услышали. Они успели вовремя.
Якши Фуцзяни и Хэбея, зомби Бенина и зумбези низовий Конго, алмасты Бишкека и тэнгу Ямато, ракшасы Дели, гэ Ханоя, гули Саудовский Аравии, уаиги Осетии, ниррити Анголы, полтеники Болгарии, бхуты Малайзии и Индонезии…
– Наши… – шептал Никодим, закусив губу прокуренными клыками, и по небритым щекам его бежали слезы, – Наши идут… Вот она, международная солидарность, вот он, последний и решительный…
Джованни молился.
Ряды гоблинцов смешались, и пришельцы стали беспорядочно отступать к своим кораблям.