Чтение онлайн

— Он просил попрощаться.

— Тайрон?

— Да. Он умирает и знает об этом. Велел поблагодарить тебя за то, что искала корешки, запирающие кровь. — Последние слова предназначались Ниив.

— Я их не нашла, — грустно прошептала Ниив.

— Он просил передать, что уходит домой. Он недолго там побыл и снова покинул дом, чтобы помочь нам с Арго. А теперь он отыщет обратный путь через лабиринт.

— Какой лабиринт? — спросила Ниив.

Рубобост оглянулся на могилы.

— Об этом я его и спросил. Он сказал, что уверен: именно этот камень — Сестра — и есть вход в лабиринт. А если так, он сумеет добраться до своего острова.

— А если нет?

Рубобост смешался:

— Я не догадался его спросить.

Дак отправился добирать то, что не достал. Ниив вздохнула и снова прижалась ко мне. Ее последние слова той ночью были словами сочувствия нашему другу критянину.

Тайрон больше не появится в моем повествовании. Но мне вспоминаются слова Ниив после встречи с матерью Тайрона и охоты Укротительницы, когда мы спешили на Арго: ей показалось, что она видела Тайрона в толпе на пристани.

Странник по лабиринтам нашел свой дом. Я в этом уверен. Что сталось с ним после того, рассказывать ему самому.

К концу следующего дня мы стали ощущать равномерные толчки земли под ногами. И лес вокруг нас, казалось, тоже чувствовал их. Он настороженно замер, и только птицы вдруг вспархивали, кружили над деревьями и так же внезапно опускались.

— Это надвигается сзади, — сказал Ясон.

— Нет, спереди, — Урта тревожно вглядывался в закат.

— Нет, вот они! — выкрикнул грек, и мы обернулись, чтобы рассмотреть четыре маленькие фигурки, которые с воплями нагоняли нас на измученных лошадках: пятки бьют в лошадиные бока, волосы разлетаются по ветру. Каждый гнал перед собой несколько коней, которые брыкались, вставали на дыбы, но продолжали скакать.

Колку и Маелфор победоносно вскочили на попоны, покрывающие спины их лошадей. Потные мальчишки приветствовали нас веселыми ухмылками.

— Всего восемнадцать, — сказал воинам Маелфор, — да и то повезло. Колку высмотрел лошадей…

— Но не заметил охраны, — признался Колку, не переставая улыбаться и глядя на Кимона. — Задали они нам жару!

— К счастью, они были пьяны, — закончил Маелфор. — Не то могло бы плохо кончиться.

Он повернул голову, показав длинную полосу от копья, которое процарапало шею, но вполне могло перебить позвоночник.

Всадников и их добычу устроили на отдых. Больше всего они нуждались в воде, а рядом протекал маленький ручей.

Но Боллул сказал:

— Мне кажется, земля все еще дрожит.

Удары — вернее, перекрывающиеся раскаты дробных ударов — наводили на мысль о корабельных барабанах, задающих ритм гребцам. Удары становились то чаще, то реже. Будто под землей работал механизм, гудело рукотворное сердце земли.

Мы с Ясоном обменялись короткими взглядами.

— Мастер, — тихо сказал он.

— Мастерская, — добавил я.

И он кивнул:

— Мы почти у цели.

Лес кишел призраками. Так назвала их Ниив, хотя то были вполне земные, плотские призраки, легион Нерожденных из разных времен, кучками собиравшихся вдоль хребта. По сю сторону границы они представали очень даже живыми и нуждались в пище и тепле, поэтому, когда спустились сумерки, загорелись костры и на них зашипело жареное мясо. Огни тянулись, насколько хватало глаз.

Раскинувшись по восточным холмам, они видели под собой широкое, обманчиво спокойное течение Нантосвельты на краю нового Царства Теней Героев. На западе пылала яркая рубиновая полоска. Пристанище, открытое нашим глазам, было темным: на нем лежала тень обступивших его деревьев. Легион сторожил свои земли, места своего ожидания. Но, судя по численности войска, мимо которого проходили наши испуганные, загнанные лошади, даже этим воинам хотелось бежать от наступающего Царства. Пробираясь сквозь враждебные леса, я пытался разобраться, где какое пристанище, но все они были изуродованы временем, изувечены наступающими лесами и холмами. Трещины превратили некогда четкую резьбу в отвратительные гримасы на искаженных лицах. Поговаривали, будто в глубине пристанищ мерцал свет.

И за всем этим — глухой барабанный бой: то частая, то редкая дробь. Она отдавалась у нас в подошвах и головах; и Нантосвельта отзывалась ей рябью на воде, дробившей свет факелов и отсветы гаснущего неба в цветную мозаику, водопад бликов, игравших по всей ее ширине. К тому времени как солнце совсем скрылось, мы проехали еще два пристанища.

Я искал Пендрагона. Кимон с Колку скакали впереди, звали его. Наконец я услышал свое имя и подъехал к высокому темноволосому человеку, стоявшему перед шатром. Я узнал его, хотя и не смог вспомнить имени.

— Бедавор, — любезно напомнил он. — Я ношу щит Пендрагона и лечу его меч.

— А, да. Я тебя помню.

— Да запомни хорошенько, — улыбнулся мне темноволосый. — Мы приняли столько ударов в этом мире, далеком от наших владений, что, пожалуй, родимся изуродованными шрамами до неузнаваемости.

Я понимал, о чем он говорит. Проклятие Нерожденных, исследующих свои будущие владения, — унести в истинную жизнь все шрамы и переломы, нажитые в этих преждевременных странствиях.

Я слез с неудобного седла низкорослой лошади и нырнул в шатер. Урта двинулся было за мной, но щитоносец Пендрагона мягко придержал его. Я оглянулся на них.

— Он не желает обидеть тебя, — сказал правителю Бедавор, — но будет лучше, если ты ничего не скажешь и ни о чем не спросишь. Это время несет угрозу для некоторых из нас.

Урта согласился, хотя вид у него был озадаченный. Кимон собирался войти вместе с отцом, но его остановили, как и Боллула, который так сверкнул глазами на Бедавора, что на миг мне почудилось, что вот-вот, и их раскаленные взгляды смогут испепелить камни между ними. Все же люди Урты отступили назад. А вот Ясон, пригнувшись, шагнул в шатер, теребя себя за бороду, и обвел глазами спартанскую обстановку.