Чтение онлайн

Видоизменился даже инсталлятор «Рубикон». Из ультрасовременного войс-командера суфлер превратился во что-то отдаленно напоминающее замшелый камень, какие ставились в старину на распутьях, дабы создавать странствующим витязям лишние проблемы. Перечень оставшихся невостребованными дежурных команд «Рубикона» кривыми буквами усеивал этот валун, только увеличивая его сходство с древним придорожным указателем. С большим трудом Семену удалось прочесть нижнюю надпись: «Форматирование раздела «С» осуществлено на десять процентов…» При этом число процентов медленно, но неуклонно росло. Вместе с их ростом разрасталась и пустота, пожиравшая Запретную зону словно ржавчина.

– Вы справились, маршал! – довольно произнес арбитр, морщась от воя сирены и поднимаясь из кресла. – Прекрасная работа! Так и быть, я прощаю вам все ваши дерзости. Боюсь, теперь у вас возникнет масса проблем, но уверяю – это ненадолго. Мы не забудем вашей помощи, обещаем. Как только окончательно восстановим раздел «С» и наведем порядок в Запретной зоне, вы будете реабилитированы, а возможно, даже станете членом нового Макросовета. Для героя это будет несложно. Счастливо оставаться!

И, вернув инфоресивер Семену, он заспешил к лифту, намереваясь покинуть растревоженную штаб-квартиру.

Петренко не ответил. Он продолжал тупо пялиться в пикр, где перед глазами маршала «творилась история». Закрытая зона была уже практически неузнаваема и представляла собой сплошной хаос из остатков прежних декораций и черных провалов. Запертым в ней мнимым членам Макросовета некуда было деваться из этого хаоса – спасительное бегство в Открытую зону гарантировало им быструю отправку в карантин, где их неминуемо ожидала ликвидация. Даривший виртоклонам надежную защиту и убежище, бастион выгорал изнутри, а снаружи погорельцев подстерегали палачи-маршалы. Время виртоклонов, затянувшееся на гораздо больший срок, чем думали их создатели, подходило к концу. Болезнь виртомира, проникшая ему в мозговой центр, уничтожалась хирургическим путем вместе с частью здоровых тканей, но, по мнению Клауса Штрауба, это была необходимая жертва.

Семен не стал дожидаться, пока счетчик форматирования покажет заветные сто процентов или когда к нему на терминал ворвутся обеспокоенные коллеги. Сняв ключ, контролер покинул рушившийся виртомир и вернулся в реальность. Семену почему-то вдруг остро захотелось взглянуть на город, в котором он прожил всю свою жизнь. Взглянуть в последний раз перед тем, как его отправят в страну холода и вечных льдов. Обещания Хатори были лишь обещаниями; кто знает, увидит ли еще на самом деле Петренко родные места.

С трудом передвигая ватные ноги, маршал доплелся до лифта, но распорядился доставить себя не к выходу, а на верхушку Пирамиды – в церемониальный зал Закона, где хранился экземпляр конституции, выполненный на настоящей бумаге в форме древней книги. Именно там Семен присягал когда-то на верность Великому Альянсу, начиная свою маршальскую Службу. Там он эту Службу и завершит…

Где-то внизу завывала сирена и суетившиеся маршалы пытались выяснить причину тревоги, а в зале Закона было пустынно и тихо. Петренко вышел из лифта и, стараясь не глядеть на постамент с конституцией, проследовал к прозрачной стене зала. Сквозь красный кварц город предстал перед Семеном в тревожно-багровых тонах, но эта неестественность не испортила маршалу впечатления. Он осуществил свое последнее желание, и в душе его воцарилось спокойствие, разбавленное… нет, не тоской, а всего лишь легкой ностальгией по ушедшему. Погруженный в светлую грусть, Семен взирал на занимающееся над городом утро, стараясь на всю оставшуюся жизнь запечатлеть в памяти эту картину. Она, а также мысли о семье обязаны были согревать его в далекой Антарктиде…

Лайтеры, освещавшие постамент с конституцией и стенды с другими реликвиями, вдруг аритмично замерцали и вскоре погасли окончательно. Отзвук сирены, который долетал на десятый ярус Пирамиды, тоже звучал все тише и тише, пока наконец полностью не растворился в наступившей тишине. Семен обеспокоенно оглянулся, однако тут же снова вернулся к созерцанию города – то, что творилось внизу, взволновало его гораздо сильнее.

Рекламные панно, в огромном количестве установленные на большинстве городских зданий, проделали то же, что и лайтеры зала Закона, – погасли на всем видимом с верхушки Пирамиды пространстве. Тысячи транспортных экспресс-модулей, что сновали по городским магистралям и добавляли в панораму города динамизм, резко остановились, словно за стенами штаб-квартиры протекала не жизнь, а масштабное виртошоу и кто-то поставил его в режим паузы. Семен глядел во все глаза на мгновенно преобразившуюся картину и не мог поверить, что наблюдает ее в реальности.

Впрочем, он видел пока лишь самое безобидное из того, что ему предстояло увидеть.

Кварцевые стены зала Закона едва не раскололись от раздавшегося со всех сторон оглушительного грохота. Еще не до конца поверивший в происходящее, Семен вздрогнул и испуганно вжал голову в плечи, однако остался стоять на месте, не в силах даже пошевелиться. Колоссальный, похожий на торнадо, столб из тонн пыли и обломков взмыл в небо из того района, где располагалась стоп-зона ближайшей магистрали инскона. Угодившие в смерч здания накренились и стали медленно оседать, разваливаясь на части и вздымая вверх новые тучи пыли и дыма.

Еще три чудовищных торнадо взвились в воздух с интервалом в несколько секунд, мгновенно изменив привычный городской пейзаж до неузнаваемости. Грохот снова сотряс Пирамиду до основания.

Минута, и небо над городом заволокли черные тучи. Всполохи огня, которые то и дело сверкали в непроглядной мгле, сопровождались все новыми и новыми разрывами. Семену доводилось участвовать в интерактивных виртошоу, посвященных войнам прошлых эпох, однако разыгравшееся снаружи действо давало понять, что настоящего ада маршал Петренко пока не видел.

Ноги Семена подкосились, а к горлу подкатила предательская тошнота. Обессилев от ужаса, он уселся прямо на пол, будучи не в силах отвести взгляд от творившегося в городе кошмара. Петренко удивляло, почему он не сошел с ума сразу после диверсии в Запретной зоне. Теперь же он чувствовал, что наконец-то все встает на свои места – безумие накатывает на него сметающей волной животной паники. Панику усугубляло и осознание того, что Семен был напрямую причастен к этой трагедии.

Ад ступил на землю при его посредничестве. Вину маршала нисколько не умаляло то, что ему пришлось действовать по принуждению. Подчиняясь заговорщикам, Семен беспокоился о семье… И вот во что вылилось его беспокойство: Такира и малышка Сандра были сейчас где-то там, в этом ревущем урагане. Как и семьи других ни в чем не повинных людей.

Дрожащими пальцами Семен извлек из кармана инфоресивер – обычный, для выхода в Открытую зону, – но тот наотрез отказался связывать его с семьей, поскольку вообще не подавал признаков жизни. Похоже, Клаус непростительно ошибся в расчетах: последствия форматирования оказались куда более катастрофическими, нежели прогнозировалось.

Бежать… Срочно бежать отсюда. Лучше уж сгинуть в аду, чем наблюдать, как он безжалостно уничтожает то, что тебе дорого…

Дверь в шахту аварийного выхода не поддавалась, и Семен успел в кровь разодрать о полимер кулаки и отбить ноги, прежде чем догадался, как открывается выход. Неудивительно: шахтой не пользовались со дня основания Пирамиды – не было необходимости. И вот спустя столетия такая необходимость все-таки возникла…