Чтение онлайн

Клаус продолжал атаковать зону Законотворца, а Паскаль – осыпать его предупреждениями. Настырность Штрауба показалась Семену чрезмерной, как и терпение Фортрана. Петренко бы на месте председателя Макросовета урезонил наглеца гораздо раньше, попросту вытолкав его из Запретной зоны в три шеи. Это прежде всего, а разбирательство по факту злостного хулиганства проводил бы уже после.

Фортран пришел к подобному выводу пару минут спустя – очевидно, терпение у виртоклонов было покрепче, чем у людей. Выбросив свое грозное десятитысячное предупреждение, председатель наконец-то нашел довод, каким, по его мнению, можно было образумить хулигана.

– Господин Штрауб! – был оглашен приговор бунтовщику. – Ваше некорректное поведение создает угрозу работе Макросовета. Я намерен лишить вас права нахождения в Закрытой зоне до завершения внутреннего служебного расследования.

– Внимание, маршал! – оживился Хатори. – У тебя будет примерно две-три секунды, чтобы сделать свое дело. Активируй «Рубикон»!

Семен беспрекословно повиновался. Заслоненный до этого сотнями предупреждений, инсталлятор снова очутился у него перед глазами.

– Чтобы лишить Клауса полномочий, Фортран обязан внести поправку в реестр, – торопливо пояснил арбитр. – Сделает он это при помощи своего «Рубикона». Статус Штрауба будет исправлен на накопителе раздела «С». Ты должен опередить Фортрана. Когда он откроет для себя доступ к накопителю, ты запустишь нашу копию «Рубикона», но с совершенно другой командой. Если она опередит команду председателя, тот уже не сможет нам помешать.

– Какая именно команда? – попросил уточнения Петренко.

– Ты ее уже знаешь, – ответил Хатори. – «Форматировать раздел «С». Сейчас мы вне Закрытой зоны, поэтому теоретически даже можем уничтожить ее всю. Но Клаус приказал бить врага только в мозговой центр, поскольку у нас очень мало времени.

Семен загодя оформил нужный приказ в войс-командере инсталлятора. Для того чтобы команда отправилась по назначению, требовалось лишь озвучить ее. Петренко «зарядил орудие» хладнокровно и без колебаний, будто выполнял свою обычную работу контролера. Ничего в этом мире его больше не волновало. Он не чувствовал ни страха, ни отчаяния. Вместо них Семена наполнили другие переживания.

Теперь в кресле контролера сидел не запуганный человек, а готовящийся к прыжку тигр. Ранее охотничьи инстинкты маршала проявлялись лишь при отлове правонарушителей через поисковые системы. Безусловно, в той охоте тоже присутствовал азарт, но Семен всегда знал, чем она закончится. Что ждет его в финале сегодняшней игры, Петренко не ведал, и от этого азарт в нем бил через край. Самое интересное, что такое щекотание нервов маршалу даже понравилось – полностью реальное экстрим-шоу, не идущее ни в какое сравнение с виртуальными. Острые ощущения – вот чего не хватало Семену все эти годы! Что ж, наверняка в Антарктиде – среди сосланных туда со всего света отщепенцев из Красного Списка – у Петренко не будет недостатка в острых ощущениях. Только понравятся ли они там ему, еще неизвестно…

Несвоевременные мысли Семена о грядущей ссылке на край земли едва не нарушили ход всей операции. Маршал расслышал команду арбитра, когда тот озвучил ее уже во второй раз, прокричав с такой силой, что контролер едва не вывалился из кресла:

– Действуй, кому говорят!

Видимо, Хатори не на шутку перетрусил, решив, что Семен вознамерился предать их в самый ответственный момент. Зря беспокоился: услыхав приказ, Петренко исполнил его с привычной маршальской расторопностью. Команда на форматирование «выстрелила» по цели, после чего тут же появилось требование ее подтвердить, что Семен и сделал, отправив подтверждение вслед за командой.

Проще простого. Вопрос двух секунд. Короткий миг, а сколько ему предшествовало таинственности, угроз, убеждений, риска разоблачения… Даже немного обидно, что все случилось столь обыденно. Хотя ведь именно так и творится львиная доля мировой истории: отдал команду, нажал сенсор, завизировал документ… И отправил цивилизацию по новому пути развития.

Семен не стал любопытствовать, что за особый знак получил Хатори и как рассмотрел его на пикре среди мешанины из угроз и предупреждений. Семена это уже не волновало, поскольку он выполнил свою часть работы. Петренко также не волновало, войдет ли он в историю, как пообещал арбитр. Смертельная усталость навалилась на контролера неподъемным грузом, вдавила в кресло и опутала сетью глухой апатии ко всему на свете. Семену было даже безразлично, удалась задумка Штрауба или нет. Все равно маршал ощущал себя не героем, а лишь жалким винтиком в механизме глобального заговора, мелкой деталью, которой главный конструктор в любой момент легко пожертвует ради достижения своих целей.

Семен закрыл глаза, стараясь отрешиться не только от виртомира, но и от реальности. Теперь оставалось лишь ждать, когда за ним придут. Что скоро – это несомненно. Пособничество изменнику, обладание незаконной копией «Рубикона»… Грехов предостаточно. Непривычно осознавать, что ты уже не хозяин собственной жизни…

Давно Семен не слышал в стенах штаб-квартиры сигнала общей тревоги. На его памяти это происходило всего два раза; последний – при поимке того безумца, что навел панику, разъезжая по пригороду на самодельном автомобиле. Инфоресивер, который Петренко еще не отключил, сводил с ума воем сирены, разрывающей не только барабанные перепонки, но и мозг. Из допотопных настенных динамиков ей вторила дублирующая сирена, которая будоражила нервы и поднимала волосы дыбом. Семен инстинктивно подскочил из кресла, но тут же плюхнулся обратно. Можно было не суетиться. Поздно бежать к коллегам и строить из себя святую невинность – все проводимые на терминале операции строго протоколировались.

Между тем в Закрытой зоне начали происходить странные и одновременно любопытные вещи. Обилие предупреждений сгинуло, словно все тот же ураган выдул-таки стаю багряных листьев подчистую. Вместо красного единообразия виртомир запестрил цветами всевозможных оттенков. Закрытая зона играла красками, сверкала и переливалась не хуже масштабной рекламной голопанели, какие обычно устанавливались в центрах площадей. Правда, происходило все это в полнейшем беспорядке. Виртуальные декорации меняли цвета как им заблагорассудится, поверх них проступали какие-то незнакомые команды, а однажды Семену почудилось, что в буйстве красок он различил лицо самого Паскаля Фортрана, перекошенное в разъяренной гримасе. Или агонией умирающего в жутких муках. Петренко почему-то решил, что председатель Макросовета тоже заметил его – соучастника грандиозного преступления – и, прежде чем исчезнуть бесследно, проклял бедного Семена на веки вечные.

Безумие напоминало кошмарный сон фиаскера, страдающего от передозировки глюкомази. Глядя на этот хаос, можно было самому бесповоротно рехнуться. Впрочем, Семен не боялся сойти с ума, наоборот, всячески желал этого. Забыться в безумии до конца своих дней – неплохой выход из положения. Тогда и Антарктида покажется не такой мрачной, и обитатели ее – вполне приятными людьми. Однако, как назло, Петренко глядел на сотворенное им беззаконие и при этом оставался невозмутимым, как скала. Он уже и не знал, какое умопомрачительное событие должно было случиться в подлунном мире, которое лишило бы его рассудка. Уничтожение Макросовета являлось уже недостаточным поводом для сумасшествия.

Декорации Запретной зоны продолжали переливаться красками, теперь сменяющими друг друга гораздо чаще. Кое-где из антуража бесследно пропадали целые куски. На месте их тут же появлялась пустота, которая резко контрастировала с многоцветием остального виртомира. Пустота уже ничем не заполнялась, и эти дыры, коих зияло все больше и больше, невольно притягивали взор наблюдателя. Этакие темные пятна на солнце, точнее, черные кляксы на радуге – уродливая дисгармония, не походившая на творение рук человеческих. Скорее, в ней присутствовало нечто космическое – последствия какого-нибудь Большого Взрыва или искривления пространства.