Чтение онлайн

Скарла лихорадочно придумывала ответ, когда навстречу Барби вышел другой боец, и Хессар забыл о том, что сейчас сказал. Пока что забыл — в этом Скарла была уверена. Как и в том, что Эльга в теле Барби будет очень недовольна тем, что из нее сделают подстилку для Собирателя. Хотя…может это ей и понравится? Хессар видный мужчина, и жеребец изрядный — это видно по нему, вон как приподнимается спереди набедренная повязка. Придется — и возляжет Барбара с Собирателем. В противном случае, вполне вероятно — им обеим не жить.

Скарла посмотрела на небо, которое затягивали тучи, и удивилась — в этом время года, да еще и в Степи — неужели на самом деле на выжженную землю падет дождь? Если это будет настоящий ливень — Степб на несколько дней, а то и недель станет абсолютно непролазной. И значит, у замка будет больше времени, чтобы подготовиться к нашествию. Впрочем, после сегодняшнего штурма пограничной крепости Скарла уже не была так уверена, что стены замка выдержат атаку десятков шаманов. Слишком уж велика их сила, а в Клане Конто больше нет сильных боевых магов. Только ботаник, который способен только лишь растить нужные ему травы и готовить из них редкие снадобья. Хорошее умение, но не для боевого мага. Так что замок Орис все-таки обречен.

И что делать Скарле, когда умрет последний Конто? Что она вообще собирается делать, как жить в дальнейшем? Остаться советницей безумного маньяка? Купаться в роскоши (по представлениям степняков) до тех пор, пока Хессар не прикажет ее казнить по какому-нибудь глупому поводу? Или за то, что она не выдержит и выскажет в лицо все, что о нем теперь думает.

Скарла думала, а тем временем забрызганная кровью, гибкая и стремительная Барби убивала своих соперников одного за другим. И последнего она убила тогда, когда на землю хлынула стена холодного, перемешанного с кусочками льда ливня. На том представление и закончилось. Ругаясь, грозя небу, степняки, не отличающиеся особым страхом перед небесными правителями, разбегались по своим шатрам, а Барби стояла под дождем — нагая, прекрасная, и мрачная, как тридцать три безутешных вдовы. Эльга не была особенно чувствительна, она видала всякоя, но убийцей шаманка никогда не была. Ей всегда претило отбирать жизнь у людей. А тут она убила десятерых хороших парней, которые ей ничего не сделали, а только лишь служили своему правителю верой и правдой.

Но это жизнь, и ничего тут не поделаешь. Или они — или Барби. А Барби, то есть Эльге, ужасно хотелось жить. Особенно сейчас — красивой, молодой, и опасной, как степная змея мурунга, убивающая своими укусами целое стадо коров.

— Осторожнее! Не дай вам Создатель испортить хоть один свиток, или порвать книжку! Лично морду набью! Берем аккуратно, переносим, складываем в стопки, и возвращаемся. Горан, материалы завезли?

— Завезли, Глава! Только это…хмм…мокрые они! Доски! Знаете ведь, что на дворе делается! Сушить надо!

Еще бы я не знал, что делается. Каждый день, каждую ночь — потоки воды с небес. И самое что интересное — дождь не только не прекращается, он становился все сильнее и сильнее. Незаметно сильнее, но сильнее. Что я вытворил в небесах — не знаю. Вот только у меня ощущение, что я подтянул дождевые тучи со всего континента. И все ветра, которые блуждали по миру. Ветер выхлестывал окна, забрасывая в них мусор и ветки деревьев, в городе местами даже срывал крыши, а в образовавшиеся дыры потоками лилась ледяная вода, иногда пополам со здоровенными градинами. Нет, я не ожидал такого эффекта. Вот что значит — не уметь управляться с магией и нарушить хрупкое равновесие. И проконсультироваться не с кем — что делать-то? Сейчас начни разгонять облака — и можно добиться ровно обратного эффекта. Вместо нормальной погоды установится засуха, и тогда всем вокруг по-настоящему станет кисло — жрать-то тогда что будем? Дождь можно перетерпеть, под дождем все растет, а вот если солнце выжжет поля…

Хотя — и это спорное заявление. Мне уже сказали, что некоторые поля затоплены вздувшейся и разлившейся рекой, а другая часть полей превратилась в болотные хляби, в которые можно погрузиться по пояс, а если не вытащить вовремя — и с головой. Я в такие рассказки не верил, но точно знал, что если погода в ближайшие пару недель не изменится — урожай сгниет на корню, или будет смыт в коричневую от дождевых вод реку. И тогда результат такой же, как и после длительной засухи.

В общем — наделал я дел, и не дай бог об этом узнаешь благодарный народ. Сожрут ведь заживо! Фигурально выражаясь. А если не фигурально — могут и стрелу в башку послать откуда-нибудь из-за угла. Разъяренный голодный люд скор на расправу и медлителен, когда дело касается прощения.

Как результат — еще больше вздорожало продовольствие. Уже не потому, что люди ждут нашествия степняков, его, продовольствия, осталось очень мало. Просто нет подвоза. Селяне в лице моих и чужих вассалов придерживают продовольствие, справедливо рассудив, что настали трудные времена, и оно им самим пригодится, крестьяне тоже не желают продавать излишки заработанного — по тем же самым причинам. Часть продовольствия привозили корабельщики — с низовий, из центра империи, но и этот подвоз прекратился.

В центре империи жуткая, трескучая засуха, а кроме того — корабельщики боятся подниматься вверх по реке. Первая причина — нашествие, которого ждут со дня на день, вторая причина — вздувшаяся, бурная река, скорость течения которой усилилось раза в два, а воды ее засорены поваленными деревьями, которые несутся по воле волн аки торпеда с атакующего миноносца. И эти «торпеды» вполне могут проделать приличную такую дыру в деревянных бортах и днищах торговых галер. И кому надо такое удовольствие? И ради чего? То ли заработаешь, то ли окажешься на колу у степняков — кому нужен такой риск? Это надо до безумия любить деньги, чтобы отправиться в такое время в несчастный, сносимый ветрами ливнями Вальдас, замерший в ожидании немилосердных степняков. Движение по реке практически остановилось, если не считать редких кораблей, которые плыли от Вальдаса в столицу, увозя от опасности самых умных и самых богатых горожан, способных заплатить за эвакуацию чеканным золотом в десятикратном размере против прежнего. Людей много — кораблей на всех не хватает.

Ну а я, ежедневно получая информацию о происходящем в городе и вокруг него, нашел способ успокоить свои нервы и убить время — тем, чем собирался заняться с самой той минуты, когда мне волей-неволей пришлось скинуть свою маску уродливого простолюдина. А именно: навести порядок в древней библиотеке, разложив и систематизировав все находящиеся в ней свитки и книги.

Руководила процессом та самая спасенная мной девчонка, которая назвалась Илга Норис. Ну как назвалась…она и была Илга Норис. Горожанка, которая родилась в Вальдасе и попала на службу в замок случайно — ее увидел один из старых слуг (Илга помогала матери торговать пирожками), и предложил служить в замке. Мать Илги была больна, и знала, что долго не проживет, так что легко и с радостью отдала ее в Клан Конто. Это Илга так мне рассказывала.

Кстати, два пункта этого рассказа меня немало удивили. Нет, даже не так — не удивили, а царапнули по разуму. Первое — это то, что мать Илги торговала пирожками, которые сама же и делала, будучи больна тяжелой формой чахотки. То бишь туберкулеза. И сколько людей она успела заразить? Удивительно, что сама Илга ничем от несчастной родительницы не заразилась. Мать умерла через полгода после того, как Илга оказалась в замке.

И второе, что меня задело, это то, что мать спокойно отдала дочь неизвестно кому, и это в современном обществе, которое спокойно воспринимало любые извращения, в том числе и педофилию. Если ты принадлежишь к родовитому дворянству, то может делать все, что захочешь — но толькосо своими рабами и слугами. В разумных переделах, конечно. Ведь нормальный человек не будет мучить своих «разумных животных», а с неразумным хозяином-садистом (если о том прознают в обществе) никто из приличных людей общаться не будет — моветон, как говорят на Земле.