Чтение онлайн

Но мысли старого лорда приняли совсем другое направление.

— Тогда это все объясняет, — захрипел он.

Он заставил себя выпрямиться, прижав одну руку к боку и оперевшись на локоть другой. Изогнувшись в такой позе, словно его вес в любую секунду мог перевернуть кресло, он пробормотал:

— Вот почему он позволил Леббику делать с ней все, что вздумается. Он хотел выглядеть слабым… хотел, чтобы все думали, будто он лишился воли. Он убедил даже меня. Если бы я не поверил ему, я бы выдал его Эремису.

И в то же время он послал Квилона спасти ее из подземелий, чтобы никто не пострадал от его притворной слабости — чтобы на сердце Леббика не было невинной крови — и чтобы она не пострадала. Наконец—то я понял.

Тор походил на человека, которого освободили от пытки на дыбе.

— Кроме того, у нас есть и другой повод выступить сейчас, — вмешался Джерадин непререкаемым тоном. — В Эсмереле леди Териза обнаружила живого Найла.

Это сообщение заставило большинство взглядов в комнате сосредоточиться на нем. Артагель сделал шаг вперед; на его лице застыло выражение, опасное, словно отточенный меч.

— Я не убивал его, — с новой яростью процедил Джерадин сквозь зубы. Сейчас он не нуждался в странной вескости, которая звучала в его голосе; его страстности было вполне довольно, чтобы убедить кого угодно. — Я никогда не поднимал на него руки. Эремис заставил его помогать им, угрожая моей семье. Нашей семье, — сказал он, глядя на заострившиеся черты Артагеля. — Найл притворился, будто я ударил его кинжалом. Эремис сделал вид, что помогает ему. Он вызвал врача, Андервелла, сложенного почти как Найл, с похожим цветом волос. Он вызвал создания Воплотимого, и те растерзали Андервелла, переодетого в одежду Найла, чтобы создать впечатление, что я вернулся и довершил начатое.

Это было новостью для Тора, как, впрочем, и для капитанов. Они смотрели на Джерадина с невыразимым изумлением.

— Но Найл до сих пор жив. Эремис приковал его к стене в Эсмереле. Чтобы использовать против меня, если я решусь сражаться с ним.

Я — сын Домне. — Джерадин выглядел очень значительно. — Моя семья с самого начала была лучшим и преданным другом короля Джойса и Морданта, и я хочу, чтобы для спасения моего брата было предпринято все возможное!

Да! Териза сказала это тем, как подняла голову, как выпрямилась. Да.

— Это вопрос простой, — нарушил тишину Артагель, когда Джерадин умолк. Его небрежные манеры сильно контрастировали с воинственным огнем в глазах. — Как сказала миледи Териза, у нас не осталось выбора. Мы и так уже позволили уничтожить Пердона. — Его поза была небрежной, но руки сжались в кулаки, словно жаждали взяться за рукоять меча. — Если мы не вернемся к начатой королем политике поддержки лордов — и в самом скором времени, — то потеряем все, что скрепляет Мордант в единое целое, побьют нас Эремис и Фесттен или нет. Все, что делало Мордант Мордантом, исчезнет.

Териза улыбнулась ему. Она пыталась передать улыбкой свою благодарность, уважение; но напряжение ее мышц сделало улыбку слишком натянутой. Тор глубоко вздохнул, затем застонал. Кувшин выпал из его руки, вино разлилось по ковру; но он не заметил этого. Пытаясь сфокусировать взгляд, он смотрел на Норге, этот смотрел на принца Крагена.

— Вы убедили меня. — Его голос был глухим до странности. Вероятно, удар Гарта до сих пор причинял Тору боль. — Будем считать вопрос решенным. Завтра мы выступаем против Мастера Эремиса в Эсмерель. Териза хотела зааплодировать, но тут услышала хрип принца Крагена: — Нет.

— Милорд принц? — Несколько крупных капель пота проступили на лбу Тора.

— Меня она не убедила. — Принц произнес эти слова в усы. — Я не считаю дело решенным. Вы предлагали союз- о котором мы не смогли договориться. Сейчас вы объявили о своем намерении выступить неизвестно куда по дурацкому поводу. В ваши намерения входит, чтобы Аленд выступил с вами? — Его тон показался Теризе странным: разъяренный и страстный одновременно, словно у его страсти было другое имя, и он не решился назвать его. — Что же означает для вас союз? Вы верите, что убедите алендского монарха, и он позволит всем своим силам совершить самоубийство только потому, что вы приняли решение умереть безумной смертью?

Артагель было открыл рот, чтобы заспорить; Джерадин остановил его.

— У вас есть лучшие мысли, милорд принц? — спросил Джерадин. При звуке его голоса Териза вздрогнула: он был глухим от скрытых обещаний или угроз.

— Ну конечно! — буркнул принц. — Союз здесь. В Орисоне. Пусть верховный король придет к нам сюда, если он так глуп. Вместе мы сможем противостоять ему.

— А как насчет Найла? — спросил Артагель, не в силах сдержаться.

Джерадин пропустил вопрос брата мимо ушей.

— Я думаю по—другому, — ответил он принцу Крагену. — Эремису нет нужды приходить сюда. Он может атаковать нас где угодно с помощью Воплотимого. Пока мы остаемся на месте, на любом месте, мы бессильны, уязвимы. Оставим угрозу со стороны Кадуола; мы сами в силах наполнить Орисон столькими ужасами, что даже вы закричите от страха, милорд принц. Единственная причина, по которой Эремис этого еще не сделал, в том, что он еще не был готов. Ему требовалось время. А сейчас он по сути готов. Если мы не решимся сразиться с ним сейчас, верховному королю Фесттену и его двадцати тысячам не останется ничего иного, кроме как прийти на пепелище и очистить руины. Мы все будем мертвы или перепуганы до смерти.

Стараясь скрыть, как она разочарована в принце Крагене, и припомнить ужас, который видела, Териза обратилась к принцу.

— Эремис… — сказала она и сглотнула, чтобы успокоиться. — Эремис знает, как без осложнений пользоваться плоскими зеркалами. Он придумал окислитель, который позволяет ему воплотить плоское зеркало внутри изогнутого, так, чтобы все, что находится в изогнутом зеркале, могло воплотиться в любом месте изображения плоского зеркала.

У Мастера Барсонажа и Джерадина было время свыкнуться с этой информацией. Они не вздрогнули и не перебили ее.