Поймать призрака

Громко выругавшись, Зак Кингстон швырнул журнал через всю комнату. Журнал скользнул по груде упаковочных ящиков, наполовину заполненных, врезался в стену, отколов кусочек новой краски, шлепнулся, подпрыгнув, на пол и улегся, раскрывшись, в нескольких дюймах от большого пальца его ноги. К пущему раздражению Зака, ее лицо простодушно улыбалось ему с глянцевой страницы.

– Давай. Смейся, пока смеется, милашка, – прорычал он. – Я за тебя еще возьмусь. Как следует.

Он подобрал журнал, положил на стол – один из немногих предметов мебели, оставшихся в его манхэттенской квартире, – и разгладил смятые края. Опершись руками о стол, он принялся изучать новоявленного оппонента.

Заголовок гласил: «Калифорнийская красавица представляет миру потрясающее фамильное привидение». Ну, живет она действительно в Калифорнии, согласился он с деланной покладистостью. До сих пор – правда. Ну и с точки зрения нью-йоркского подростка, свято верящего, что все пляжи Западного побережья устланы такими вот безмозглыми бронзово-загорелыми крашеными блондинками, эта – действительно красавица. Он прищурился, оценивая ее прелести.

Якобы неровно выгоревшие светлые пряди обрамляли милое личико сердечком и безыскусно падали на плечи. Красимся щеточкой, пробормотал он. Это – раз.

Огромные синие глаза взирали из-под дивной бахромы ресниц. Таких синих глаз в природе не существует – близорукая и носит тонированные линзы. Это – два.

Пухлые губки тронуты улыбкой. Косметика. А как же иначе? Это три. Ты… Взгляд опустился ниже, и он осекся.

Если бы косметика могла делать такие ножки, женщины всего мира выстроились бы в очередь. Ладно, ножки я тебе оставлю, милашка. А об остальном можешь забыть. Особенно – что касается фамильного привидения.

Что, по правде говоря, и разозлило его. Он не выносил надувательства, а эта дама, пытающаяся заработать монету на легковерии американской публики, была воплощенной надувательницей.

Я обещал тебе, Мария, мысленно проговорил он. И сдержу слово. Уж во всяком случае, сногсшибательные прелести этой шарлатанки не заставят меня отступить.

Зазвонил телефон, и после кропотливых поисков Зак выкопал аппарат из-под груды пустых книжных коробок.

– Слушаю.

– Профессор Кингстон?

– Да.

– Это Курт Моррис. Слушай, проф, ты видел последний номер журнала «Привидение и призрак»?

– Держу его в руках, – он с ненавистью взглянул на журнал.

– И что думаешь? Займемся этим?

Энтузиазм, звенящий в теноре юноши, заставил Зака улыбнуться.

– Возможно. – Разумеется.

– В каком смысле «возможно»? Она дурачит американскую публику! – настаивал Курт. – В статье говорится, что деньги она получит бешеные за свою книжку о фамильном привидении. Ты же всегда брался за коммерческие мошенничества.

Зак расплылся в улыбке.

– В номере десять призраков. Кроме этой Рейчел Эйвери есть еще два, подходящие под определение «коммерческое мошенничество». Я должен рассмотреть все возможности.

– А-а, понимаю, – протянул Курт. – Ты намерен заняться бабушкой, сдающей комнаты с пансионом и бесплатным приложением в виде говорящего привидения.

– Приложение совсем не бесплатное – она зарабатывает на нем, – возразил Зак. – А это – главный критерий.

Молодой человек возмущенно фыркнул:

– Конечно.

Зак оглянулся в поисках стула. Те, что остались, были погребены под кучами одежды. Пришлось опуститься на корточки, уперев локоть в колено.

– А что? Тебе жаль отнимать кусок у старушки? Тогда тип из Северной Дакоты.

– Это вариант, – признал Курт. – Его призрак, в самом деле, дает советы несчастным влюбленным по пять баксов штука. Вот только одна загвоздочка.

– Какая?

– В Северной Дакоте живет тысяч двадцать… включая зверей. Парень не может зарабатывать больше сотни в год.

Зак не смог удержать смеха.

– Ладно, вычеркиваю и его.

Оставался единственный вариант. Он смотрел на журнал, на слащавое личико сердечком Рейчел Эйвери и ее светлую, невинную улыбку. Он знал, что за этой улыбкой скрывается холодная, меркантильная аферистка.

– Значит, ты берешься за нее, да? Ты должен, – клянчил Курт. – Это же в Сан-Диего. Всю жизнь мечтал побывать в Сан-Диего.

Зак вывел пальцем слово «мошенничество» на сером ворсе ковра. Чего он тянет? Не пора ли хвататься за предложение?

– Не знаю, Курт. Я не завершил расследование. И к тому же должен собрать вещи. Через два дня переезжаю.

– Ну и? Все одно к одному. Кафедра физики в Калифорнийском университете там под боком. Занятия начнутся не раньше середины ноября. А то и позже, если беременность этой профессорши затянется. Что-то такое упоминалось.

– Что-то такое. Я дам тебе знать. Возможно, я закончу наш сезон разоблачений этой осенью.

Это за пятнадцать-то лет? Он снова взглянул на журнал, и пальцы сжались, комкая страницу. Закончит. Черта с два. Ему так хотелось разделаться с мошенничеством этой дамочки, что сводило скулы.

Курт явно ощущал то же самое.

– Отложи другое, проф. Канун Дня всех святых [1] на носу, я уже упаковал оборудование и камеры и готов ехать. Одно твое слово – и система разоблачения духов придет в движение. Каково же слово?

На этот раз он не колебался. К чему откладывать неизбежное? Он намерен расправиться с ней… с ней и с этим несуществующим призраком.

– Действуй. Рейчел Эйвери будет похоронена, и могилу ей вырою я.

Безоблачное небо распростерлось над головой Рейчел Эйвери, солнце выжгло его на тон светлее лазури. Даже в центре Сан-Диего дующий из пустыни ветер высушивал до костей, щекотал ноздри ароматом экзотических цветов. Со стороны залива ветер приносил воздух, пропитанный запахами моря. Уникальный, единственный в своем роде аромат.