Чтение онлайн

Черная тушь на густых ресницах и подправленные Витиной плойкой волны, на моих кричащих своей яркостью волосах, магическим образом вселяют в меня уверенности.

Возле подъезда мнусь. По картам сверяя маршрут и подбирая транспорт. Самым удобным становится метро. Гружу в рюкзак сматрфон и надевая лямку, хлопком ладони припечатываю, выходящего вот именно в тот самый момент. Ромулика. Который злобно зыркнув, прошел мимо. С благодарностью посмотрела на девушку с коляской, которой он кивнул в знак приветствия.

Через десяток шагов, передо мной притормаживает белая иномарка, пассажирская дверь распахивается.

— Есть в рюкзаке что-нибудь жидкое? — летит из салона.

— Вода — говорю тормознуто, не совсем улавливая суть вопроса.

— Выкидывай и садись, довезу.

— Я на метро — прошагиваю вперед, машина трогается, сопровождая меня и снова тормозит, когда останавливаюсь.

— Резче можно, я итак опаздываю — раздраженно отчитывает, как будто я сама напросилась.

Как только сажусь, бесцеремонно выхватывает рюкзак, достает бутылку и забрасывает назад.

— Адрес — кидает, коротко выворачивая на трассу.

— Семеновский проезд 37. А с чего это такая любезность?

— Я милый, все говорят — ехидная мина, никак не вяжется с определением.

— Умеют же люди врать.

— Скажи родителям, чтобы тест ДНК сделали, тебя в роддоме подменили. Брат хороший парень, а ты — закидывает большой палец вниз.

— Не смогу, их нет — сглатываю застывшую горечь — давно уже.

— Прости, пожалуйста, я не знал — кладет ладонь на колено, поглаживая и утешая. Я убираю и отворачиваюсь, не желая посвящать чужого человека в свой мир.

— А знаешь мои живы, но в конечном счете пропадали на работе. Мать карьеру строила, отец свалил к молодой любовнице когда мне десять было — неожиданное откровение меня шокирует, а Рома продолжает невозмутимо крутить баранку. Словно назвал свой любимый цвет, а вовсе не печальную часть жизни.

— Теперь понятно, откуда пробелы в воспитании — зачем-то говорю, понимаю, что укол не в тему, но выставляю защиту перед накатившим сочувствием к нему.

— Не можешь, не задеть — усмехается.

— Ты первый начал, прикидываешься порядочным, а на самом деле..- недоговариваю, борясь с заевшим замком на сумке.

— Все говорят, я самый лучший парень в этом дворе — цитирует нараспев незыблемую классику от Руки Вверх

— Знакомо? Лобаете на …О, кстати а вы музло еще на кассетах гоняете.

— Обхохочешься… Я между прочим, пока в школе училась, здесь жила, а потом..- обрываю себя, недовольно сжимая губы и дуя ноздри, как паровоз перед отправкой.

— А потом? — переспрашивает, подталкивая продолжить тему.

— На дорогу смотри — грубо отрезаю, заканчивая беседу, и до конца пути мы едем молча.

Вижу, как кидает косые взгляды из под очков на меня, но упорно их игнорирую и отворачиваюсь к окну, застывая на пролетающих городских пейзажах.

— Надо еще позвонить — останавливает меня Семен, когда кротко звякнув, спешу вниз, со словами: Его нет дома.

Семен настаивает, звонит еще раз и достает ключи из кармана. Только прилаживается к замку, как щеколда поворачивается и распахивая дверь, являет образ полуголого апполона, с полотенцем на бедрах и босыми ступнями.

Почему ступни, а потому, что голову выше я поднимать не решаюсь. По проблескивающим на груди каплям, итак понятно, что зрелище не для слабонервных девиц. Шмыгнув мимо, снимаю кроссовки, стремясь, ринуться к кухне. Почти голое совершенство, спиной блокирует, мешая продвинуться.

— Семен, иди в зал. Я плойку настроил, порубимся, пока Милана готовит — брат с ребяческим задором бросает кеды с ног и оставляет меня наедине, с все еще не одетым и теплым после душа террористом.

Смущаюсь при виде мужской почти наготы. Не девственница же, но мой сексуальный опыт, если рассматривать по шкале, на единичке от нуля. Секс с лучшим другом после выпускного и назвать так нельзя. Я в темноте кромешной разглядеть ничего не смогла. Воспоминания ограничиваются болью и дискомфортом. Обоим потом неудобно было, что даже общаться перестали, а как после такой неловкой возни, в глаза друг другу смотреть.

— Рад тебя видеть — склоняется ближе, прям таки напирая как таран, задавливая в стену — Хочешь посмотреть как?

Не-ет. Кричит внутренний голос. Совсем уже пробки повышибало от короны на голове. Давит наверно на мозг, в котором скорее всего одна извилина и та работает с перебоями.

— Очки дома забыла, боюсь, не рассмотрю.

— А ты на ощупь… М-м-м? Только нежно. Вверх, вниз. Легонько так, пальчиками, не как в прошлый раз — подхватываю полотенце, которое от движение начинает ползти по его бедрам, угрожая, показать всю радость воочию.

К такому слайду я точно не готова. На ощупь я уже определила, своим животом. И жаркой вибрацией, которая как пар, начинает оседать по коже, покрывая ее мурашками.

Под пальцами, которые касаются его влажного тела, течет ток, короткими замыканиями прорезая по каждому датчику в организме. Скачками, разгоняя сердечный разбег, с нуля до предела. Шумным глотком загоняю вязкую слюну поглубже и поднимаю глаза, по сантиметру, останавливаясь на родинке над губой.

— Семен!! — кричу громко, на ходу придумывая отмазку, но ничего подходящего в голову не лезет. Тяжелая рука продолжает удерживать, по горячим рывкам из его горла, которые ложатся мне на лоб, можно уяснить, какая злость заворачивается внутри.

— Я же пока по- хорошему себя веду. Могу и по- другому, так что кончай свои игры — выдергивает полотенце из рук и отходит, в момент, когда голова Семена выныривает с вопросом:

— Ми, чего орешь? Я только команду набрал.

— Ничего, Сем, иди… разобрались уже.

Это называется по- хорошему. Тогда я что-то не понимаю. И даже подумать страшно, как это будет по-плохому. От такой борзоты, меня резко выкидывает с легкой стирки в отжим, на тысячу оборотов. Это можно судить по тому, с каким треском хлопаются двери на шкафчиках.