Чтение онлайн

Когда Купеческий Квартал остаётся позади, улицы начинают заполнять большие браунстоуны16. Большинство этих домов принадлежат богатым торговцам, и большинство из них спроектированы Хилом Хоу, полуизвестным архитектором из смертного мира. Теперь он мёртв, и это только добавило ценности домам.

— Сколько ещё? — спрашивает Уинни.

Я выглядываю в окно, чтобы сориентироваться. В поле зрения появляется трёхэтажное здание в неоклассическом стиле. Фасад сложен из белого известняка, колонны богато украшены, окна округлые, с декоративными белокаменными наличниками. Если я правильно помню, оно принадлежит торговцу тканями, известному как Шёлковый Барон.

— Мы близко, — отвечает Эша прежде, чем успеваю я.

— Ты хорошо знаешь Даркленд.

— Да.

— Сколько ты здесь жила?

— Много лет.

— Для человека, который славится точностью, это уж очень неточный ответ.

Она просто смотрит на меня.

В своём платье, с убранными назад волосами, она могла бы быть любой знатной дамой. Одежда элегантная, модная, но взгляд чуть пустой, то ли от скуки, то ли от безразличия. Как быстро она может раствориться в роли. Какой опасной она, должно быть, бывает.

— Что тебе больше всего нравится в Даркленде? — спрашивает Уинни.

Она всегда жадно ловила крошки моей жизни до Неверленда. Будто знание моего прошлого сможет снять слои того, кто я есть в настоящем.

Если бы она знала, сколько себя я оставил позади, чтобы отомстить и пережить это. Если бы она знала, как сильно Пэн меня изменил.

Эша вдумчиво обдумывает вопрос.

— Ночные Сады.

— Одно название чего стоит, — говорит Уинни.

— Ага, — Эша следит за мужчиной, проходящим мимо по тротуару, пока мы ждём очередного просвета в потоке. — Вся растительность там либо чёрная, либо белая. А под полной луной белые цветы почти светятся. Это невероятно красиво.

— Ты знаешь это место? — смотрит на меня Уинни.

— Конечно.

— Мы можем туда сходить?

— Если между убийством и шантажом найдётся время, то да.

Эша смеётся.

— Я понимаю, что это шутка, но вижу, что убийство и шантаж для тебя тоже не что-то из ряда вон.

Хотелось бы, чтобы это было не так.

Я много чего хотел бы.

Экипаж наконец прорывается сквозь поток, мы пересекаем следующий перекрёсток и видим: в конце улицы большие кованые ворота, ведущие к длинной, извилистой подъездной дороге к поместью Мэддред на возвышении пологого холма.

«Мэддред», как и его название и родовое происхождение, сложен из яркого, кроваво-красного камня. Главный корпус в центре поместья трёхэтажный, с балконом на втором и третьем этажах. По обе стороны к нему примыкают восточное и западное крылья всего в два этажа. В отличие от неоклассических браунстоунов за пределами Купеческого Квартала, архитектурный стиль поместья здесь, на Семи Островах, трудно обозначить, потому что он возник не здесь.

Размер у него может быть и величественный, но стиль минималистичен, почти по-военному резок своей угловатостью и отсутствием украшений. Отец хотел именно так. Мать хотела мягкий, сельский стиль домов северного побережья. Деньги были её, но последнее слово всегда оставалось за нашим отцом.

Лошади останавливаются, когда кучер объявляет наше имя. Ворота быстро распахиваются внутрь, пропуская нас.

Я не думал, что приезд сюда как-то на меня повлияет. Но внезапно чувствую, что влияет.

Тень бросается ко мне, её энергия заливает мои вены успокаивающим противоядием.

Моя рука всё ещё в руке Уинни, и она обхватывает другой рукой мой локоть, притягивая меня ещё ближе.

Я в порядке, хочется сказать мне, но она бы поняла, что это, блядь, ложь.

Тень ничего не скрывает.

Полдюжины экипажей уже выстроились у подъезда, ожидая, когда их пассажиры выйдут под портиком17, пока мы с грохотом поднимаемся по подъездной дороге.

— Давайте ещё раз пройдёмся по плану, — говорю я.

— Мы держимся вместе, пока не опознаем ведьму, — говорит Уинни.

— Потом разделяемся, — добавляет Эша. — И остаёмся как подстраховка.

— Как только я закончу дело, вы находите Малакая, чтобы подтвердить. Если шляпы при нём не будет, я выдерну ему кишки через его грёбаный нос.

— Нет, не выдернешь, — Уинни похлопывает меня по бедру. — Потому что как только он будет мёртв, мы не узнаем, куда он дел эту магическую шляпу.

— Тогда я вытрясу из него местонахождение шляпы, а потом выдерну ему кишки через его грёбаный нос.

Уинни смотрит на меня. Это не угрожающий взгляд. В нём нет ничего зловещего. Он просто холодный, далёкий и отстранённый, будто она у себя в голове просчитывает все способы пытать меня, пока я не начну умолять о прощении.

И для неё пытки — это не кровь, не мясо и не внутренности. Это психологическая война.

— Хотите пройтись по самому устранению Мифа? — спрашивает Эша. — Их не так просто…

— Убить. Да, я знаю. Но у меня есть тёмная тень. И что может быть лучше для борьбы с тьмой, чем нечто ещё более тёмное?

— Значит, ты планируешь убить её как? Ты мне так и не сказал.

— Тень движется между нами, — объясняет Уинни. — Так что я направлю её к Вейну.

— А на полной силе тень может отрывать руки от тел, мышцы от костей. Будет грязно, но, к счастью, это не моя грязь, которую мне убирать. Это я оставлю Малакаю.

— Как ты вытащишь её в место, где никого нет?

Вот эта часть мне ненавистнее всего, и объяснять её — всё равно что вырывать себе собственные внутренности через нос.

Уинни понижает голос и наклоняется через экипаж, будто собирается поделиться секретом:

— Не знаю, заметила ли ты, но женщинам трудно игнорировать Вейна.

— То есть ты собираешься её соблазнить? — голос Эши взлетает от недоверия.

— У меня процент провалов меньше десяти, — успокаиваю я её.

— Ты не думаешь, что Миф увидит тебя и сразу заподозрит?