Чтение онлайн

Киртанананда в легкой вязаной шапочке на бритой голове стоял рядом с Джаганнатхой, который играл на ручных тарелочках и, со своими очками в темной оправе и вьющимися волосами, напоминал большую рогатую сову. Умапати, тоже игравший на караталах, казалось, задумался. Брахмананда сидел перед ними с закрытыми глазами и, широко раскрывая рот, пел «Харе Кришна». Рядом с ним расположился меланхоличный Рафаэль, а около него — Равиндра-Сварупа с аскетичным худым лицом. За происходящим наблюдал стоящий неподалеку полицейский.

Хиппи потихоньку втягивались. Их пригласили в парк, но там не оказалось ни центральной площадки, ни лекции, ни даже громкоговорителя... А тут они начали хлопать и раскачиваться в такт, присоединяясь к пению, словно пришли сюда именно за этим. Пение становилось все сильнее, и через час все присутствующие пустились в пляс. Взявшись за руки, поглощенные пением «Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе», они прыгали и танцевали, окружив дерево и учеников Свамиджи. Для хиппи этот праздник стал настоящим «карнавалом любви», ибо здесь они нашли любовь и мир, которые так искали, — нашли их в пении мантры Харе Кришна. Мантра стала чем-то вроде гимна. Она наполнила жизнью и смыслом этот «карнавал любви», тем смыслом, ради которого они здесь собрались. Они мало что знали о мантре, но приняли ее как что-то очень глубокое, находящее в душе отклик, как метафизический звук — и настроились на него. Даже клоун принялся петь и танцевать. Только полисмен оставался равнодушным и строгим, хотя и убедился в том, что новое мероприятие было исключительно мирным. Танец продолжался, и лишь наступившие сумерки положили конец «карнавалу любви».

Преданные поспешили назад, к Свамиджи, чтобы поскорее рассказать ему обо всем, что произошло. Он сидел за столом и переводил «Шримад-Бхагаватам». Хотя сам он не присутствовал на киртане, ученики действовали по его указанию, поэтому, даже не покидая своей комнаты, он занимался распространением пения «Харе Кришна». Сейчас он сидел, ожидая отчета.

С горящими глазами и сияющими лицами, ребята ворвались в комнату и слегка охрипшими голосами начали рассказывать о сегодняшних событиях. Старательно пели не только они: к преданным присоединились еще сотни людей, которые пели и танцевали в большом хороводе.

— Свамиджи, это надо было видеть! — восклицал Брахмананда осипшим от пения голосом. — Это было потрясающе, изумительно!

Бхактиведанта Свами переводил взгляд с одного лица на другое и постепенно сам стал похож на своих учеников — ликующих и полных надежды на то, что пение «Харе Кришна» никогда не прекратится. Они доказали, что это пение может повести за собой движение любви и мира. Оно может расти, и сотни людей примут в нем участие.

— Распространение мантры Харе Кришна зависит от вас, — сказал им Свамиджи. — Я уже старик, а вы молоды, и сделать это в ваших силах.

13 октября

Газета «Вилледж войс» поместила четыре большие фотографии с «карнавала любви». В статье говорилось:

18 октября

Было воскресенье, и они вновь отправились в Томпкинс-сквер-парк. Как и в прошлый раз, Свамиджи играл на бонго. Он сидел на коврике, залитый светом осеннего солнца. Его проворные пальцы с обычной виртуозностью били по мембране, создавая причудливые ритмы. Мелодичным и от природы уверенным голосом он возносил молитвы учителям прошлого: Бхактивиноде, Гаураки-шоре, Бхактисиддханте — вековой ученической преемственности, живым представителем которой он являлся в это время, в шестидесятые годы двадцатого столетия, в этой далекой части света. Он пел их имена с уважением, почтением и любовью, как слуга, сидя под высоким дубом, среди лабиринта парковых изгородей, в окружении американских последователей.

И вновь свершилось чудо. На сей раз хиппи подключались гораздо смелее. Снова пришел Аллен Гинзберг, и вокруг собралось около сотни людей, привлеченных пением Бхактиведанты Свами: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Из сотен людей, проходивших мимо, некоторые задерживались ненадолго, а потом уходили, другие решали посидеть и попеть несколько минут, а кто-то остался до самого конца. И лишь немногие — очень немногие — оценили встречу со Свами как переломный момент в жизни.

Боб Коренз искал Свами. В тот день он прогуливался по парку с модно одетой женой и двухлетним сыном Эриком. Двадцатишестилетний Боб работал старшим инспектором в городском отделе социальной защиты Нью-Йорка. Он вырос в Вашингтоне, и там же встретился со своей женой. У него было полное лицо, высокий лоб, чистый голос и спокойный взгляд.

Боб: Когда я окончил Университет Джорджа Вашингтона, я решил направиться в поисках высшей истины прямо туда, где, как я полагал, было самое сердце материального мира, — в Нью-Йорк. Там я поселился неподалеку от первого в Ист-Вилледж магазина для наркоманов.

Боб не считал, что в должности социального работника приносит реальную пользу, — его подопечные на протяжении многих лет не меняли ни убеждений, ни привычек. Они с женой частенько захаживали в закусочные Ист-Вилледж и посещали лекции Лири и Олперта по расширению сознания, а недавно приняли участие в Марше мира. Боб чувствовал, что его надежды на степень магистра и лучшую квартиру бесперспективны, и искал чего-то другого.

Боб: Я услышал об «Ицзин», книге, по которой можно предсказать направление жизни человека. Я нашел одного человека, который погадал мне на ней. Результатом был призыв: «Смело иди вперед сквозь тьму». Я воспринял это как добрый знак, духовное предзнаменование. Потом я купил номер «Другого Ист-Вилледж» и увидел статью под заголовком «Скорее спасите Землю!». Там была фотография Свами. А еще до этого я читал в книге одного учителя сикхов, что без духовного наставника невозможно добиться никакого «высшего знания».

Каждое утро по пути на работу Боб проходил мимо магазинчика Свами. Однажды, заинтересовавшись, он приостановился и заглянул в окно, но увидел лишь пустую комнату, коврики из сухой травы на полу и кого-то из ребят. «Похоже, буддисты», — подумал он. Дверь была открыта, оттуда вышел юноша и пригласил его войти.

— Нет, спасибо, — ответил он, а про себя подумал: «Не хочу иметь ничего общего с буддистами» — и пошел на работу.

Однажды в магазине для наркоманов он взял один из томов «Бхагаватам» (в переводе Свамиджи), пролистал его и, решив, что это слишком сложно и для него недоступно, положил книгу обратно. Статья в «Другом Ист-Вилледж» подхлестнула его интерес. Он подумал, что, может быть, это последнее воскресенье, когда в парке будут петь, — приближались холода. И Боб направился в парк, в надежде найти Свами и его поющих последователей. Его жена шла рядом, везя в коляске Эрика. Вдруг до него долетел звон ручных тарелочек и ритмичное хоровое пение, доносившееся из южной части парка. Сообразив, что это и есть музыка Свами, он отправился на звук, а жена осталась покачать Эрика на качелях. Боб подошел поближе и, протолкавшись через толпу, увидел группу киртана и Свами, сидящего под деревом. Никем не замеченный, он застыл среди сотен слушателей.