Чтение онлайн

Надо сказать, что, принимая дела команды близко к сердцу, приходилось не только выстаивать чужие смены. На Мартинеса навалили чертову прорву судовых поручений. Он сделался библиотекарем и офицером-затейником, военным полицейским и шифровальщиком — последнее было хоть в какой-то степени по его профилю. Он состоял в качестве действительного члена в совещательном совете кают-компании и в совещательном совете офицерской столовой. Он отслеживал счета офицерской и общей кухонь, для чего требовался особый бухгалтерский талант, которым он, кстати, вовсе не обладал. Он же был включен в состав совета по корпусу и совета по оружейной безопасности, да еще и в конфликтный совет по делам кадетов, конфликтный совет по делам солдат срочной службы и в совет шифровальщиков.

Как член адаптационного совета он должен был помогать людям справляться со стрессовыми ситуациями, в результате чего все срочники осаждали его со своими горестными историями, надеясь выдоить из него хоть немного денег.

А в довершение ко всему он был назначен старшим ответственным за цензуру корабельной почты, но эту работу он с удовольствием свалил на Сейшо и пару других кадетов. На деле он перепоручал кадетам и надежным прапорщикам почти всю свою работу, хотя все касающееся распределения денежных средств, естественно, приходилось делать самому.

В данный момент он как раз сидел над счетами кают-компании. Требовалось собрать с трех лейтенантов взносы на общий стол, а собранную сумму потратить главным образом на выпивку и деликатесы, хотя часть денег должна пойти на негласную оплату услуг стюарда кают-компании, профессионального повара, а другая часть уйдет на ставки на футбольные матчи. В этом сезоне «Корона» много выигрывала, и большая часть ставок давала прибыль.

Больше всего Мартинесу досаждали проблемы с инвентарными списками. Для офицерского стола было закуплено довольно много продуктов, которых теперь на складе не оказалось. Может быть, их подворовывал рядовой персонал, хотя это и казалось маловероятным, если учесть, что эти запасы хранились в отдельном, запираемом помещении. Может быть, их таскал стюард, у которого имелся ключ от этих запасов. Но поскольку большая часть пропаж произошла после того, как «Корона» встала у причала магарийской кольцевой станции, Мартинес подозревал, что несунами были сами офицеры, которым эти деликатесы могли понадобиться в качестве подарков женщинам на кольцевой станции или в поселениях при подъемниках на планете.

Но в таком случае почему эти офицеры не расписывались в ведомости? В конце концов, они же сами платили за эти продукты.

Мартинес своими глазами видел, что исчезнувшие продукты существовали. Он расписывался за них. А теперь они исчезли.

Он побарабанил пальцами по дисплею. Об этом, пожалуй, тоже стоило побеседовать с Алиханом.

Экран на его левом обшлаге опять запищал, и Мартинес, предполагая, что это опять Сейшо со своими вопросами, раздраженно отозвался на сигнал:

— Мартинес. Что еще?

Возникший на экране человек ответил извиняющимся взглядом.

— Это говорит Дитрих от шлюзовой камеры, милорд. Военная полиция привела троих из наших людей, отпущенных в увольнение.

Дитрих был одним из двух охранников, стоящих у выхода на кольцевую станцию.

— Они что, на ногах не держатся? — уточнил Мартинес.

Дитрих оторвал взгляд от камеры, поглядел куда-то в сторону и снова повернулся к Мартинесу.

— Сейчас уже держатся, милорд.

Мартинес удержался от вздоха.

— Я подойду через минуту и распишусь за них.

Таковы трудовые будни военного полицейского на корабле.

Он положил счета кают-компании обратно в защищенные паролем конверты и встал со стула. «Корона» стояла, пришвартовавшись носом к кольцевой станции, и, следовательно, передний люк находился «над» командной рубкой, где Мартинес нес сейчас вахту. На время стоянки в доке в просвете центрального тоннеля был установлен портативный эскалатор — по сути дела, просто мотостремянка, — и Мартинес встал на него, чтобы подняться к переднему люку «Короны».

Такелажник первой степени Дитрих поджидал его на входе — при пистолете, наручниках и шокере, висящих на широком алом поясе, с красной повязкой военного полицейского на рукаве.

— Жоу, Ахмет и Надьян нарушали порядок в нетрезвом виде. Разнесли бар в ходе драки с бандой с «Неистового Шторма».

Жоу, Ахмет и Надьян. Мартинес не слишком долго служил на судне, но уже давно не испытывал никакой симпатии к этой троице.

Поднявшись по длинному подъемнику на станцию, он увидел трех скованных наручниками рекрутов, одежда на всех была порвана, губы разбиты, глаза заплыли синяками. У Надьяна был вырван клок волос с головы. После того как их обработали деятели с «Неистового Шторма», полицейские-наксиды, подоспевшие к шапочному разбору, видимо, добавили еще и от себя. Поганцы провели ночь в местной тюрьме, и воняло от них теперь соответственно.

Срочнослужащих во флоте в зависимости от их выдающихся заслуг классифицировали «орешками», «дыролазами» или — в особо тяжелых случаях — «горбушками», «тюрями» и «оладьями». Но как бы их ни называли, все они относились к одному из нескольких хорошо всем известных типов. Что касается Жоу, Ахмета и Надьяна, то их характеризовала склонность к скандалам, запрещенной игре в кости, выпивке, краже из корабельных кладовых и связям с женщинами легкого поведения. Не будь их типы столь хорошо изучены поколениями офицеров, Мартинес, может быть, и испытал бы хоть какое-то негодование при виде этой троицы. А так он не испытывал ничего, кроме отстраненной брезгливости.

Мартинес ознакомился с обвинениями в адрес арестованных, предъявленными констеблем полиции. Подписав протокол, выведенный на огромном дисплее, предъявленном констеблем, и документ, заверяющий факт взятия арестованных полицией под стражу, по напрягшейся позе наксида он понял, что за его спиной появился кто-то еще. Он обернулся.

По кольцевой станции в окружении двух десятков подчиненных офицеров шествовал командующий эскадрой Кулукраф, капитан флагманского судна в команде Фанагии. Было заметно, что наксиду стоит большого труда удержаться от прямого низкопоклонства в присутствии столь высокопоставленного лица.

Мартинес послал электронные копии документов на свое рабочее место на «Короне» и вернул полицейскому дисплей.

— Вы можете снять с них наручники, констебль, — сказал он.

— Слушаюсь, милорд.

Освобожденные от наручников «горбушки» массировали запястья и провожали взглядами свиту наксидов, словно прикидывая, не дать ли им пинка теперь, когда руки свободны. Мартинес решил пресечь эти размышления, предложив парням какую-нибудь новую идею.

— У вас есть двадцать минут на то, чтобы принять душ и почиститься, после чего поступаете в распоряжение хозчасти. Утром капитан выслушает ваши дурацкие извинения и назначит вам наказание. Пошевеливайтесь.