Чтение онлайн

“У меня семья, ваше Величество, две дочери… Прошу прощения, но я не смогу”.

Альфия на столе отвернулась, закутавшись в скатерть, и притянула колени к животу.

Она была похожа на жёлудь… Было подумал Артур, но во имя меры и хорошего вкуса сдержался. Древесная метафора зашла слишком далеко.

Дюн виновато отвернулся от Альфии, но затем собрал свои силы и перевёл взгляд назад. Мужчина сделал свой выбор, теперь нельзя отворачиваться.

“Сойдёт”. Неожиданно сказал Артур и отложил скальпель. Вместо него юноша притянул склянку и керамическую пластинку. Его служанка принесла одной рукой тяжёлый серебряный сундучок. Она его открыла. Внутри сверкали разноцветные баночки на бархатных подушках. Сердце Дюна забилось в бурном потоке надежды, на его лице расцветала благодарность.

“Не обольщайся”. Сказал Артур, водя пальцем над колбочками.

“Не знаю почему ты так привязался к ней, но рано или поздно я уверен, она станет тебе не менее дорога, чем родная дочь. Дело времени. Тогда твоё согласие будет обеспечено”.

Мужчина глубоко и удивлённо вздохнул, подумал и спросил:

“Ваше Величество, если позволите… Зачем я вам нужен?”

“Нужен? Не особо”. Ответил Артур. Керамическая пластина уже была на столе. Она сама собой краснела и нагревалась.

“Синтезировать вещество дело пары минут. За это время я сделаю дозу, которой хватит на две недели. Твоя жизнь стоит именно столько — пять моих минут в четырнадцать дней”.

Мужчина постоял немного, перебирая в голове слова сюзерена, улыбнулся, преклонил колено и заговорил особенно глубоким голосом: “Для меня это высшая похвала, ваше Величество”.

Артур взглянул сверху-вниз на его лысеющую макушку.

“Естественно”.

*********

Альфия — это благородное имя. Дворяне, высшая эльфийская каста, называют им своим дочерей.

“Альфия, кровь моя, наша кровь. Ты его дочь, его…”

Ночь, звёзд молчат за окном. Тихий сарай. Лежат люди, много людей. Забившись в угол, маленькая женщина расчёсывает свою дочь. Её волосы медово-каштановые. Кажется, в них заплетены звёзды. То и дело женщина прилипает к ним губами, девочка морщится, но терпит.

Утром Альфия и остальные дети вымывали просторный каменный двор. Его окружали высокие цельные стены и пересекали массивные тени башен. Девочка стояла между ним и напоминала себе муравья на гигантской ладоне, над которым сжимаются пальцы.

Мыльная жидкость разливалась между каменных узоров на земле. По ней катались пузырьки, похожие на глаза. Альфия играла с ними, перекатывая тряпкой. Разговоры и смех других детей не занимали девочку. Дети смеялись и говорили тихо, вся жизнь их была тихой. Им запрещалось поднимать голос, и они уже не умели этого делать.

Альфии они казались уродливы, словно люди, которые научились ходить в кандалах и с ношей на спине — такому нельзя учиться.

Альфия разумеется была не такая, как они. Она только притворялась. Все остальные были рабами, так ей говорила мать. Много лет назад во время голода их предки сбежали с родных земель и забрели к эльфам. Здесь их сделали слугами. Людям поручали самую глупую работу и в обмен кормили. Чтобы людей не разводилось слишком много, когда они становились старыми и немощными их выгоняли.

Девочка слушала маму, сидя у неё на коленях, и потом долго молчала. Лишь день спустя она спросила, когда её выгонят? Мать в ответ улыбнулась и отодвинула локон девочки. За ним пряталось острое ушко.

Такого никогда не будет, сказала мать. Ведь её отец не человек, он эльф, самый великий эльф.

Альфия верила и ждала. Однажды она заметила, что взгляд её матери застыл где-то высоко. Девочка проследила за ним и, щурясь солнцу, увидела на вершине башни далёкий силуэт в белом с длинными каштановыми волосами. Он постоял, смотря вниз, и ушёл.

Но Альфия его запомнила. Потом она даже научилась находить своего отца. Следить за ним — она видела его на лестницах, снова на башне, в окнах, на стенах. Он всегда стоял наверху, там, куда ребёнок не может себе представить, чтобы ступить.

Каждый день мать мерила уши девочки, делая зарубки на стене. Они становились всё дальше. Альфия улыбалась. Оставалось совсем немного.

Когда волосы уже не могли спрятать уши, если намерено их не накладывать, и когда на Альфии стали задерживать подозрительные и испуганные взгляды, настал тот самый день.

Мама взяла девочку за руку. Они вышли на каменный двор. Сразу же они привлекли внимание своей походкой. Их головы держались ровно, пара не горбилась. Мать, не отпуская руки дочери, упала на колени перед башнями. Альфия осталась стоять. Её уши были на виду.

Вокруг всё стало тихо. Люди спрятались. Даже серебряные эльфы забеспокоились и разбежались в свои норы, словно насекомые, над которыми задымился факел.

Восходило солнце, у девочки затекали ноги. Волнение и все прочие чувства в ней выгорали — от них оставался кислотный пепел. Ей захотелось пить, потом есть. Её мать была на коленях, лицом в землю. Девочка щурилась и смотрела на башню.

На ней было пусто.

Когда небо заволокла жёлтая прохлада, крепкие эльфийские ноги Альфии не выдержали, и она присела. Мать погладила дочь и ласково посмотрела на неё. Девочки ужаснулась её взгляду, встала и нашла себя в кромешной темноте.

Потом Альфия выжидала, и когда мать совсем уснула немедленно побежала в людской барак. Альфия потянула за дверь — она была закрыта. Альфия дёргала её снова и снова, как вдруг девочку потянули за волосы. Мать потащила её по земле, и вскоре Альфия снова стояла и смотрела на башню.

На следующий день вышли люди. Они работали как обычно, но на девочку и мать даже не смотрели. Их не замечали.

Время тянулось как пытка. Нежные ноги Альфии скривились. Говорят, у эльфов не человеческие кости, они из особого дерева. Девочка щупала складки плоти на своём теле. Оно было похоже на тесто, тающее с каждым днём.

Её матери давно не было. Было существо, которое Альфия ненавидела всей душой и на которое боялась смотреть. Оно всё ещё держало руку девочки костлявой хваткой.