Чтение онлайн

Обстановку отчасти разрядил капитан Сергеев. Он что-то коротко скомандовал Елохину и Егорову, те поспешили к главному - снеговскому - БТРу и приволокли оттуда суперсовременные носилки-трансформеры (Веселин и не думал, что у русских такие есть). На одни носилки переложили капитана Багрова, на другие пересадили Зорана Бегича.

– Так они выглядят гораздо лучше!
– с искренним удовлетворением в голосе отметил антрополог Карел Мантл, известный не только бесчеловечным эстетством, но ещё и слепой верой в научно-технический прогресс. Впрочем, что верно, то верно: на таких носилках раненым удобнее, да и больше шансов доставить их живыми - что на машине, что при ручной переноске.

– Хорошо выглядят, особенно сидящий, - произнёс рядом ещё один голос и Веселин, обернувшись, пересёкся взглядом с мутантом Соплёй. И невольно содрогнулся, ибо представил, что за смыслы стоят за этим безликим словом "хорошо". Ведь самых безнадёжных раненых мутанты...

– Да, похоже, он имел в виду - "аппетитно", - подтвердил подозрения Веселина и профессор Милорадович, который только что подошёл, но сразу оказался "в теме".

– Бездоказательное предположение!
– хмыкнул Братислав Хомак.
– Отчего вы решаете за Соплю, что именно он имел в виду?

– Вы могли заметить, коллега, - усмехнулся Милорадович, - что расспросить Соплю о чём-либо - задача, решаемая лишь в присутствии профессора Щепаньски. Приходится ориентироваться на внешние признаки.

– На какие же?

– Обратите внимание, как по-разному этот Сопля глядит на каждого из раненых. В капитане Багрове, несмотря на рану ноги, он ещё готов признать человека. Но рана живота - другое дело, не так ли?

– Неубедительно!
– как отрезал Хомак.

А Веселина - убедило. То, как Сопля смотрел на Зорана Бегича... Это трудно описать, но люди так обычно смотрят на изысканную пищу. Выражал ли мутантский взгляд именно аппетит? Пожалуй, что и нет. Но признание Зорана съедобным - да, выражал.

Стало быть, таки убедительно, пусть и не для всех. Люди и людоедство... Первые до последнего надеются, что второе может существовать где-то далеко и отдельно от них. И всё же людоеды едят не кроликов.

Невольно вспомнилась лекция профессора Атанасова о каннибализме в мутантской культуре Чернобыльщины. Тот объявил, что слухи о людоедских практиках - сильно преувеличены. Но мог ли кабинетный учёный Атанасов сравнить слухи с реальным положением дел, выясненным на личном опыте? А двое его ассистентов - те могли бы, но пропали без вести в этнографической экспедиции. По малодостоверным слухам, обоих съели.

4. Горан Бегич, этнокартограф

Чечича разыскали быстро - застенчивый македонец стоял сразу за ближней палаткой и словно бы ожидал, когда позовут. А вот мутанта Йозеф Грдличка высматривал по всему лагерю и ближним окрестностям - и еле нашёл. Оказывается, тот стоял в гуще зевак и пялился на раненых.

Известие, что мутант Сопля специально подходил поглазеть на Зорана, брату Горану почему-то совсем не понравилось. Хотя, казалось бы, что в том особенного? Не каждый день отважные герои сходятся в единоборстве со свиньями-мутантами, потому их опыт во всех смыслах поучителен.

Может, Сопля в тайне болел за свинью, а проницательному Горану о том шепнула верная интуиция? Жаль, интуиция не точный инструмент - теряйся теперь в догадках. А возможно и такое, что Сопля людям просто завидует, понимает ущербность своей расы, потому неудачам людей исподтишка радуется. Вот урод! Да, бывает и это - если не что похуже.

Горислав Чечич сжато изложил свои сведения о "Евролэбе". Молодец, не вдавался в излишние подробности - помнил о Зоране, что после суточных блужданий прибыл на заветную поляну и ждёт скорейшего спасения.

– Ну что, друг Сопля, - обратился пан Щепаньски к мутанту, - известно ли тебе, о чём толкует пан Горислав?

Сопля согласно кивнул:

– Да, есть такая операционная. Это в Березани - сразу через болото. Только как же Сопля вас туда поведёт: с него Пердун голову сни-имет!
– мутант заголосил неожиданно высоким визгливым голоском. Упоминая о Пердуне, Сопля так и вжимал голову в плечи, словно уже заранее готовился с нею расстаться. Комично выглядела на совете у профессора эта красномордая образина. Горан бы вволю посмеялся над её ужимками, кабы было ему сейчас до смеха.

– А отчего же ему снимать с тебя голову, друг Сопля?
– удивился пан.

– Так ведь это Пердун держит Березань. И у него строго!

– С паном Пердуном поговорю я сам, - со значительным видом бросил Щепаньски, - думаю, я сумею его убедить.

– Вы-то сумеете, пан Кшиштоф, - вздохнул Сопля и скрючился ещё горше, - а голову Сопле он отнимет всё равно. Он их засушивает, головы-то. А мозги съедает: ума набирается.

– Верно, друг Сопля, этот Пердун у вас там теперь самый умный?
– улыбаясь, поинтересовался пан.

– Нет, раз на то пошло, Прыщ - тот умнее. Жрёт, как не в себя. А самая умная, конечно - это Дыра.

– Дыра?
– оживлённо воскликнул пан Щепаньски.
– Вот так славная новость! Дыра теперь у вас в ареале? Или это другая Дыра?

– Нет, та самая, из Чернобыльщины. Она нынче самая умная и главная. В самой Столичной Елани.

– Надо же! И давно?

– Да с полгода.

– Ого! Вот не думал... Обязательно зайду, поздравлю!
– профессорские глаза так и заблестели. Он и не притворялся - а правда очень обрадовался. Видать, коротко знал упомянутую Дыру.

Настроение поляка заметно исправилось, что Горана не могло не радовать. А всё же, когда беседа профессора с мутантом ушла от помощи Зорану к совершенно другому предмету, выдержать и не перебить шефа стало особенно трудно. Ведь брат - совсем плох, его еле сюда довезли...

– Но что ж ты, друг Сопля, до сих пор о Дыре молчал?

– Это всё она - не велела говорить. Только мне теперь всё едино: если Пердун съест, то и Дыра не сыщет, - последовал горестный вздох.

– Логично!
– похвалил пан.