Чтение онлайн

— Как подумаю, вот он лежит там один-одинешенек…

— Он не один. Я почти всегда рядом. И у него полно посетителей.

— Да, — повеселела Ханна, — Карла рассказывала, что к нему заходил Джесси Джексон. [22] Провел с ним больше часа. Ну разве это не мило с его стороны?

Одри зевнула и снисходительно согласилась:

— Джесси — нормальный парень. Хотя иногда его заносит.

Ханна с раздражением глядела на невестку, не желавшую восторгаться знаменитыми политиками.

— И все же, — вернулась она к предыдущей теме, — это неправильно, что Джоел болен, а я здорова. Это я должна лежать в больнице. Я свое отжила.

— О, Нана, — запротестовала Роза.

Одри, полагавшая, что слова свекрови не лишены смысла, промолчала.

В тот день у одного из пациентов реабилитационной клиники был день рождения. В комнате отдыха под потолком сиротливо болтались связки воздушных шариков, а над медсестринским столом красовалась, провисая посередине, потертая растяжка «С днем рождения!». Проходя мимо, Одри с Ханной увидели мельком юного именинника со стеклянным взглядом, неподвижно сидевшего в кресле; бумажная корона на его голове съехала на ухо. Три медсестры тщетно пытались заинтересовать парнишку тортом. Одри скривилась и ускорила шаг.

Открывая дверь в палату Джоела, она углядела на другом конце коридора, у бачка с водой, доктора Краусса, невролога. Торопливо усадив Ханну у постели сына, Одри выбежала в коридор.

— Здравствуйте! — крикнула она. — Можно вас на минутку?

Бледный долговязый Краусс, одетый в двубортный коричневый костюм, недоуменно обернулся, явно не понимая, кто и зачем его окликает.

— А, здравствуйте, миссис Литвинов! — узнал он Одри, когда та подошла поближе.

— Я уже десять дней добиваюсь встречи с вами, — сказала Одри.

— Неужели? — Доктор Краусс допил воду и нагнулся, чтобы налить еще. — Так не годится. Но почему вы не позвонили в мой офис и не записались на прием?

— Я хотела поговорить о том, что происходит с моим мужем.

— Конечно. — Вода в бумажном стаканчике переливалась через край, и теперь доктор держал стакан на вытянутой руке, чтобы не забрызгать ботинки. — Только, боюсь, сейчас не самое подходящее время…

— Меня беспокоит курс лечения, который ему определили.

— Запишитесь на прием, пожалуйста.

— Он здесь уже две недели, но ничего не изменилось.

— Мою секретаршу зовут Пэм. Позвоните ей…

— Я хочу поговорить с вами прямо сейчас.

Доктор Краусс расхохотался, как Санта-Клаус из универмага:

— Хо-хо-хо!Ну ладно, что же конкретно вас беспокоит, миссис Литвинов?

— Думаю, Джоела лечат недостаточно интенсивно. Я нахожусь здесь постоянно, и большую часть времени он просто лежит бревном…

— Если не ошибаюсь, Джоел проходит весьма серьезный курс физиотерапии…

— Да, но этого мало. Как насчет методов, о которых я прочла в Интернете? Сенсорная стимуляция, джитерапия? Почему он не получает всего этого?

Доктор Краусс устало потупился: ему опять предстояло заполнять бездонную брешь между медицинским знанием и претензиями родственников.

— Видите ли, миссис Литвинов, очень многие так называемые терапии, о которых пишут в Сети, не имеют или почти не имеют научного обоснования.

— На днях я читала статью о каком-то враче — не о шарлатане, о настоящем враче, — так вот, он вживляет электроды в мозг пациентов, находящихся в коме, и больные начинают реагировать.

— Потрясающе, правда? Но если копнуть поглубже, то выяснится, что у этих пациентов еще до начала лечения наблюдалась реакция на некоторые раздражители…

Одри прервала лекцию:

— У меня не создалось впечатления, что вы делаете все, что в ваших силах.

— Поверьте, — доктор Краусс слегка покраснел, — вы ошибаетесь. Вряд ли в Америке найдется другое учреждение, которое предложило бы Джоелу более агрессивный курс терапии, чем наш. — По-петушиному закинув голову, он расслабил узел на галстуке. — Думаю, мы задали верные параметры, соответствующие нашим ожиданиям, и это очень важно.

— И чего же вы ожидаете?

— Ну, Джоел не молод. И он перенес тяжелый инсульт…

— Я в курсе, — перебила Одри. — Доктор Сассман считает, что никто не в силах предсказать, как пойдут дела у Джоела. Но надежда на улучшение сохраняется по крайней мере в течение года, и за этот год может произойти все что угодно, вплоть до полного выздоровления.

— Да-а-а… — Доктор Краусс примерялся разом и согласиться с мнением коллеги, и опровергнуть его. — В принципе доктор Сассман прав. Мы не можем доподлинно знать, как будут развиваться события. Но мы можем строить разумные предположения, основываясь на предыдущем опыте… — Он замялся. — Наверное, здесь не подходящее место для таких разговоров. Будет намного лучше, если мы побеседуем в моем кабинете, когда у меня будет больше времени…

— Нет уж, договаривайте!

Краусс тяжело вздохнул:

— Джоел находится в вегетативном состоянии. Каждый день пребывания в коме уменьшает его шансы на приемлемое качество жизни в будущем. Знаю, вы категорически против отключения вашего мужа от аппаратов жизнеобеспечения, хотя многие родственники в подобных случаях приходят к осознанию…

Одри ошеломленно таращилась на врача; еще немного — и глаза у нее вывалились бы из орбит.

— Да что с вами? — закричала она. — Или вы прогуляли тот день в колледже, когда ваши сокурсники давали клятву Гиппократа?

— Миссис Литвинов, я должен…

— А, — Одри резко взмахнула рукой, — да пошли вы.

Шагая назад к палате, она, чтобы избавиться от рези в глазах, по-детски терла их костяшками пальцев. Об этом подонке надо сообщить в медицинский совет. И его вышвырнут из больницы пинком под тощий зад. Одри сжала кулаки с такой силой, что на ладонях полумесяцем отпечатались следы от ногтей.

В палате Джоела Ханна, навалившись на поручни кровати, разговаривала с сыном. Одри задержалась на пороге, глядя на крупные пылинки, лениво кружащиеся в сероватом освещении, и слушая, как свекровь что-то умиротворяюще бормочет, не получая ответа. Затем Одри подошла к кровати, села рядом. С каждым днем, чудилось ей, муж все меньше походил на того Джоела, которого она знала и любила. Кроме проводков ЭКГ, крепившихся к груди, и катетера на мочевом пузыре, из горла Джоела торчала трахеотомическая трубка, из желудка — трубка, искусственного кормления, а макушку покрывал прибор, измерявший внутричерепное давление. Скоро под этим напластованием приспособлений, поддерживающих жизнь, Джоела совсем не будет видно.