Чтение онлайн

14 ноября 1990 года в 19 часов 11 минут 18 секунд рейс 404 авиакомпании «Алиталия» врезался в гору Штадельберг на высоте четыреста метров над уровнем моря всего в пятнадцати километрах от аэропорта Цюриха. Скорость в момент столкновения составляла четыреста узлов. Согласно отчету комиссии, расследовавшей катастрофу, после сигнала об угрозе столкновения с горой у пилота было целых десять секунд, за которые можно было бы принять правильное решение.

Фон Даникен подскочил на кровати, успев проснуться, до того как произошел взрыв.

«Нет, только не это», — сказал он себе, дыша часто и загнанно.

Пока это зависит от него, больше ни один самолет не разобьется.

Он этого не допустит.

В шестидесяти километрах к югу, в горной деревушке Кандерштег, в окнах маленького гостиничного номера горел свет. Там перед зеркалом, весь дрожа, стоял обнаженный, спортивного телосложения худощавый мужчина. Выглядел он довольно неправдоподобно: кровавые мазки ярко выделялись на мертвенно-бледной коже. Черные глаза лихорадочно блестели на дне впалых глазниц. Пряди жидких волос приклеились к мокрому лбу.

Призрак умирал.

Его убивал яд.

Одна из его пуль, отлетев от пуленепробиваемого стекла, вошла в живот чуть выше печени. Рана была величиной не больше семечка подсолнуха, но кожа вокруг нее уже окрасилась в нездоровый, желтовато-коричневый цвет, как у синяка недельной давности. С каждым ударом сердца по его плоскому безволосому животу сползал ручеек крови. Он чувствовал груз, который тянул его к земле. Отрикошетив, пуля пробила бронежилет. Небольшая резаная ранка, в которую попало всего лишь несколько микрограммов яда. В противном случае он был бы уже мертв.

Тело его сотрясалось от приступов сильной дрожи. Он закрыл глаза, желая, чтобы все прошло как можно скорее. Дышать стало трудно, взгляд затуманился. Пальцы дергались, словно их все время покалывали иголки. Где-то на задворках своего сознания он уже заглянул в бездну. Там он видел тени — корчащиеся в муках существа. И лица он тоже видел. Его жертвы выкрикивали его имя. Они там его заждались.

Он очнулся и открыл глаза. «Не сейчас, — сказал он себе. — Я еще не готов к переходу».

Приготовив нож и пропитанную спиртом марлевую салфетку, он нащупал пулю и приставил к этому месту лезвие; волевым усилием на мгновение унял дрожь и, сделав резким движением разрез, вытащил пулю, затем приложил салфетку. Спирт обжег словно огнем.

Призрак сел на кровать и заставил себя выпить чаю. Он оставался в постели три часа, не прекращая свою борьбу с ядом. Наконец судорожная дрожь прошла, дыхание пришло в норму. Это сражение он выиграл. Он будет жить, но победа отняла все силы — и душевные, и физические.

Но даже в таком состоянии он не мог позволить себе уснуть. Смыв под душем кровь и обсохнув, он установил на подоконнике свой алтарь, состоявший из веточек смоковницы, горсти земли с фермы, где он жил с родителями, и нескольких капель воды из святого истока реки Гуарано. Он молился Анау, богу подземного мира, и Какочу, Создателю, и просил, чтобы ему позволили найти и убить человека, избежавшего сегодня своей смерти. Закончив, он окропил водой изножье кровати для защиты от злых духов.

И только тогда Призрак заполз на постель.

Во сне голос предупредил его, что никогда он больше не увидит свой дом и что не он убьет американца, а Рэнсом убьет его. Голос умолял его начать свою собственную жизнь прямо сейчас. Это Анау соблазнял его миром теней. Призрак смеялся во сне, показывая Анау, что не обращает на него никакого внимания.

На рассвете он проснулся с одним-единственным желанием.

Убить Рэнсома.

К десяти часам утра оперативная группа открыла счет своим победам.

Фон Даникен выяснил, что Блитц вел финансовые дела через «Банко популаре делла Тичино». В течение часа ему выдали копии всех операций со счетами — депозиты, снятия, выплаты, переводы со счета и на счет. Также он узнал, что вилла «Принчипесса» была не арендована, как предполагалось вначале, а куплена два года назад за три миллиона франков призрачным инвестиционным фондом, зарегистрированным на Кюрасао. Все документы оформлены через доверенное лицо в Лихтенштейне. Фон Даникен отправил пару человек в Вадуц, столицу этого крохотного горного княжества, для беседы с агентами, проводившими сделку.

Майер тоже прибыл с уловом в виде списка из двенадцати номеров, на которые регулярно звонили оба — и Блитц, и Ламмерс. Несколько номеров принадлежали концернам, с которыми вела дела «Роботика». В сознании фон Даникена снова вспыхнуло слово «дрон». Компаниям выслали судебные повестки, чтобы заставить их выдать имена абонентов. Другие номера принадлежали иностранным телекомам, предоставляющим услуги мобильной связи. Необходимо будет связаться с консульствами Франции, Испании и Голландии (к счастью, не Германии), чтобы те посодействовали получить доступ к записям.

Крайчек еще не вернулся из Цюриха, где он встречался с информаторами, и о результатах пока не доложил.

Только у Харденберга вид был расстроенный. В поисках микроавтобуса он продвинулся только до списка из восемнадцати тысяч шестисот пятидесяти четырех владельцев микроавтобусов «фольксваген» на территории Швейцарии. Сейчас он ждал ответа от компании по аренде автомобилей и полиции кантона об украденных машинах, подпадающих под описание.

— А ИСВБ? — спросил фон Даникен, присаживаясь на край стола.