Шрифт:
Жизнь – это ценнейший дар.
Острое осознание расхожей истины пришло ко мне, когда я лежала среди мертвых тел своих лучших друзей в искореженном автомобиле.
И могла дышать. Единственная из нас четверых.
Небеса не дают второго шанса случайно. Его дарят лишь для того, чтобы что-то изменить в твоей судьбе.
…Или судьбе кого-то еще.
ГЛАВА 1. Взрослые игры неразумных детей
Четверо застыли в нетерпеливом ожидании вокруг висевшей в воздухе и чуть колыхавшейся от сквозняка черной бархатной простыни. Длинные вязаные кисти сметали с мраморного поля серую пыль сухого цемента. Огромный зал с высоким полусферическим потолком утопал в гулкой темноте, и любой шорох разносился эхом, взлетал испуганной птицей к балкам перекрытия. Со стен четверку с укором созерцали смиренные святые лики с выцветшими золотистыми нимбами на старинных фресках, местами неряшливо облупившихся. Стены загромождали строительные леса. В храме стоял холод, и сильно пахло краской.
Трое молодых людей и девушка насмешливо почти злорадно переглядывались, изучая друг друга. На красивых, словно сошедших со страниц модных журналов, лицах светились в темноте неестественно синие одинаковые глаза.
Высокий блондин с длинными волосами сжимал и разжимал кулаки, с трудом удерживая себя на месте. В платиновой шевелюре стройной девушки затерялись тусклые отблески фонарного света, проникавшего через заляпанное белой краской небольшое оконце храма. Худощавый брюнет с нарочито небрежной стрижкой, скрестив руки на груди, усмехался и незаметно следил за четвертым участником игры. Последний стоял в расслабленной позе, спрятав руки в карманы дорогих брюк, но парень лишь старался казаться совершенно спокойным.
Он лгал. Ведь на кон была поставлена его машина.
– Правила игры. – Блондин скривил губы. – Никаких правил!
Отбивая полночь, громыхнули городские часы, резко и пронзительно. С первым ударом бархатная простыня зашевелилась. На второй она приподнялась, и под черными складками проявилось очертание головы. С третьим обрисовались плечи, ткань мягко окутала тело, выказывая его очертания. Из-под края показались едва светящие сероватые вывернутые ступни. Через мгновение бой часов перекрыл леденящий душу вопль, и в оконце затряслись стекла. Захлебнувшись, эхо пронесло звук под потолком, отразило от старых стен храма в центре города. Бархат взметнулся вверх черным вороном, оголив висящее в воздухе полупрозрачное создание с худыми изломанными руками и узловатыми пальцами с острыми длинными когтями. На узком лице с резко обозначенными скулами и острым подбородком горели два алых злых глаза. Монстр, похожий на высохшую мумию женщины, раззявил черный провал рта и, согнувшись, выдохнул-завопил, оглушая. Завибрировали потолочные балки, с грохотом рухнули леса, взметнув облако удушающей строительной пыли.
Молодые люди отступили на шаг. Девушка чуть кокетливо заправила за ухо длинную выбившуюся прядь и вопросительно изогнула бровь. Запястье блондинки опутывал шнурок с платиновым медальоном – идеальный круг с перевернутым треугольником внутри – гербом семьи Вестичей.
Компания сохраняла молчание, с интересом следя за освобожденным суккубом, а тот стремительно кружился под потолком, захлебываясь злобой. Наконец, найдя выход, он перевернулся в мертвой петле, раздался звон разбитого стекла – демон вырвался из заточения через окно.
Игра началась.
Молодые люди переглянулись и, сорвавшись с места, покинули церквушку. Стена яростного ливня скрывала площадь, уличные фонари казались лишь призраками, отбрасывающими слепой свет. Порывы ветра гнули и трепали еще зеленые деревья, словно старались растерзать их до наступления осени. Четыре автомобиля – разноцветных спортивных купе, мокнувших под дождем, специально стояли в отдалении друг от друга, чтобы уровнять шансы игроков.
– Желаю удачи, Фил! – Крикнул блондин сводному брату, когда тот усаживался за руль.
Молодой человек, названный Филом, шутя, отсалютовал, желая противнику удачи.
Красный кабриолет девушки ярко блеснул фарами и, рыча, скрылся в темном переулке.
Филипп выжал газ, так что взвизгнули покрышки на мокром асфальте, и устремился в противоположную сторону. Он уже не видел, как трогались блондин Заккери и угрюмый Максим, заранее злой, как тысяча чертей. Разыгрывался именно его Мерседес.
За окном мелькали здания, огни смешивались в искрящийся шейк, расплываясь перед взором. В моменты гонки светофоров не существовало, как не было других автомобилей, некстати попадавшихся на дороге. Маленькая машинка неслась по ночным улицам, оставляя за собой дождевой шлейф. Дворники размазывали по лобовому стеклу барабанившие струи. Щелкнули пальцы, вспыхнул, включившись, экран навигатора. Прибор приветливо мигнул, загружая карту города. Филиппу показалось, что его автомобиль, отмеченный красной точкой, двигался слишком медленно, и парень с удовольствием нажал на педаль акселератора. Мотор взвыл, спортивный автомобильчик стрелой вонзился в пелену дождя.
Черное купе Филиппа, промелькнув, подрезало неповоротливый седан, раздался истеричный сигнал. Хозяин автомобиля попытался догнать лихача, надеясь проучить, но скоро сдался. Филипп только бросил взгляд в зеркальце заднего вида, седан исчез во влажном тумане. Дернулся уголок красивого рта, неестественно синие глаза вспыхнули насмешкой. Медленная черепаха на четырех колесах не смогла бы догнать стремительную ласточку, летавшую по небу. Молодой человек снова щелкнул пальцами, и из динамиков громыхнула резкая визгливая музыка, заполнившая крохотный салон.
Неожиданно на экране навигатора вспыхнула зеленая точка. Она металась по широкому проспекту всего в двух кварталах от Филиппа. Тот резко крутанул руль, чудом избежав столкновения, и, не уменьшая скорости, свернул в переулок.
Голодный суккуб, только выпущенный на свободу, сходил с ума от сладких человеческих запахов. Демон юлой скользил по карте, а потом застыл в тупике одной из улиц, вероятно, отыскав жертву. Обычные люди не могли видеть демонов, они только чувствовали их холодные объятия, испытали животный ужас, заставлявший ради спасения бежать без оглядки.
Жестокая игра. Безусловно. Но молодые ведьмаки могли позволить себе маленькие тайные шалости.
Спортивное купе Филиппа влетело в переулок одновременно с Заком, но с противоположных въездов. Белый кабриолет Заккери, проскочивший под запрещающий знак, опередил машину сводного брата на короткие секунды. Затормозив, блондин выбрался под проливной дождь и, не теряя времени, скрылся за углом кирпичного потемневшего здания в темноте тупичка. Фил остановился в метре от брошенного автомобильчика, не думая торопиться, ведь партия все равно была проиграна, а выходить под холодный ливень, чтобы насладиться чужой победой, не прельщало.
Он опустил окно, наблюдая за братом. В салон залетала прохлада и пудра дождя.
Освещенный единственным фонарем, висевшим над железной дверью, тупик являлся задними двором какой-то забегаловки, и воздух в нем пропитался едой и помоями. Даже дождь не смог смыть неприятные запахи, заполнявшие маленький переулок. В луже, отражавшей тусклый свет, бился в конвульсиях мужчина, и от его промокшей одежды летели брызги. Он бешено орал, стараясь оттолкнуть от себя сильного невидимого противника, напавшего подло и внезапно. В каждом неловком движении жертвы читалась бесконтрольная паника, и чем больше бедняга катался по мокрому асфальту, тем яростнее к нему присасывался суккуб, вытягивавший энергию до последних капель. Демон, готовый подарить последний смертельный поцелуй, обнял жертву острыми коленями, удушал кривыми узловатыми пальцами и нависал, заглядывая в вытаращенные глаза человека.