Чтение онлайн

— Господа, господа, — опять заторопился Шанкар, — ну их в пасть к голодному крокодилу — этих самых леваков!.. Послушайте-ка лучше свежий анекдотец на извечно волнующую тему о верном муже и обманщице-жене…

Шанкар, пожалуй, был наиболее симпатичен Раджану из всех сидевших за столом.

«Как все же нелепо устроен мир, — думал он, в то же время улыбаясь шуткам Шанкара, иногда потому, что они были действительно презабавными, иногда просто, чтобы не обидеть старика. — Вот сколько нас тут сидит за столом, в баре, — и у каждого свой ярлык.

Раттак, например, — „мальчик из Центрального разведывательного управления США“. Чушь несусветная! Хотя, конечно, он служит классу, из которого вышел и который платит ему. Но ведь даже когда среди его друзей заходит о нем речь, они не говорят иначе как: „А-а, этот наш мальчик из ЦРУ“… Алар „эмиссар Кремля“. Чагуэн — „прихвостень Пекина“. Шанкар „балаболка“. А я — просто — „папин сынок“.

Язык надо бы вырвать тем, кто выдает подобного рода ярлыки-клички. Наверно, это делают озлобленные неудачники, бесталанные сорняки на человеческом поле. И ведь никогда в глаза не скажут. Все за спиной»…

Пресс-клуб жил своей обычной жизнью. В эту ночь он напоминал планету с двумя четко обозначенными полюсами — американским и русским. Центром первого были Дайлинг, его заместитель и Тэдди Ласт. Центром второго Раздеев, Карлов и Картенев. Разговор шел громкий, откровенный. Он перемежался раскатами хохота, звонким чоканьем, — милым обычаем, который русские завезли в Индию.

Было бы наивным полагать, что у американского посла только и курился фимиам Закону 480, а у русского — заводу в Бхилаи. Между полюсами шла постоянная, хотя и едва заметная, трансмиграция. Благожелательными улыбками прикрывались взаимные уколы. Споры на предельно острые темы сопровождались служебно-вспомогательной вежливостью: «благодарю», «искренне признателен», «сердечно рад», «помилуйте», «извините, бога ради» и т. п.

Вероятно, взгляду критически настроенных дилетантов подобное времяпрепровождение может показаться не чем иным, как ночными возлияниями праздных жуиров. На профессиональном дипломатическом языке это называется «зондаж (легкий, средний, глубокий) СМИ и общественного мнения»…

Соседи Раджана по столу растаяли, как айсберги, попавшие в тропические воды. Он заказал себе еще двойного виски. Долго сидел, задумавшись. Цедил горькую, прохладную влагу. В настенном зеркале он видел, как к выходу проскользнул Шанкар.

Бойкая походка. Чистенький костюмчик. независимая ухмылка на умном, добром лице Дон Кихота. «Принцип неприсоединения блюдет, — устало отметил про себя Раджан. — Как наш Маяк. Как сам премьер. Как вся Индия… А легче ли им всем жить по этому принципу? Лучше ли?» Алара любезно пригласил к себе за столик Роберт Дайлинг.

— Достопочтенный господин Алар! Мне кто-то, не помню сейчас кто, говорил, будто вы за последние две недели исколесили чуть ли не весь север Индии. Вложения американских финансов… Акции «Корпуса мира»… По этим проблемам мы с удовольствием предоставили бы вам все имеющиеся у нас данные.

— Все, возможно. Но только не те, которые я получил в результате своей поездки… Впрочем, я и сейчас был бы весьма признателен, если бы вы предоставили мне эти материалы.

Кивок, улыбка Дайлинга. Улыбка, кивок Алара.

— Правда ли, господин Алар, что послезавтра по вопросу о внутреннем положении в стране будут выступать два представителя вашей партии в парламенте? И с несколько, я бы сказал, различных позиций?

— Это, мистер Дайлинг, как говорится, открытый секрет. Раскол партии — печальный, но свершившийся факт…

Массивную пятерню Раттака долго и душевно тряс Раздеев.

— Как дела, господин главный редактор? — радостно воскликнул он.

— Ничего, товарищ советник, — в тон Раздееву проговорил, улыбаясь, Раттак на ломаном русском.

— Ну, что-нибудь еще интересненького про нас выдумали, а?

— Зачем выдумывать? Вы сами материал в руки кладете, усмехнулся Раттак.

— Это какой же?

— Читайте в завтрашнем выпуске…

Поговорив минут пять с Виктором, Раджан вышел на улицу.

У стоянки такси зевали раскрытыми капотами три маленьких «фиата». В двух бородатые водители, закрыв изнутри дверцы и окна, храпели так, что, казалось, машины подбрасывало на ухабах. Третий шофер, раскрыв все дверцы настежь и бросив сидение на траву, безмятежно спал, укрывшись с головой каким-то белым покрывалом, надежно отгородив себя от назойливых мух, москитов и от не менее назойливых клиентов.

«Частники-одиночки, — подумал, глядя на них, Раджан. Последние из могикан. Проглотит их „Индия транспорт корпорейшн“, как ящерица мух. Как проглотила „Юнайтед драгс оф Индия“ все мелкие конкурирующие предприятия по производству лекарств. Как „Бэнк оф Раджендра энд сан“ проглотила мелкие банки…»

Глава 6

О чем забыл потерявший рассудок

Ленч. Обычный ленч преуспевающих буржуа. В метрополии или в колонии. На Юго-Западе или на Северо-Востоке. В неуютной, зябкой тишине столового зала в йоркширском наследном замке или в душной сутолоке кают-компании океанского лайнера.

Скатерти и салфетки, накрахмаленные до хруста. Слуги, неслышно снующие в напряженной готовности. Рюмки, бокалы, фужеры, весело-зазывно позванивающие. Меню: соки, суп из спаржи, бифштекс с кровью, жареный цыпленок, обильный гарнир, омары в майонезе, всевозможные овощи и фрукты, пудинги, желе, взбитые кремы, мороженое, кофе, вина — белое к рыбе, красное — к мясу, аперитивы — до, бренди с ликерами — после.

Перед тем, как отправиться на долгожданный ленч, Раджан был в парламенте. Шли дебаты по программной речи премьер-министра Джавахарлала Неру. В ложе прессы Раджан встретился с Тэдди Ластом, делийским корреспондентом «Нью-Йорк таймс», которого в журналистских кругах звали не иначе, как «О'кей».

Когда выяснилось, что оба приглашены на ленч к Дайлингу, решили ехать вместе.

— Что, мисс Беатриса Парсел… она студентка или уже закончила какой-нибудь колледж? — как бы невзначай спросил Раджан, когда они не спеша шли к синему «меркурию» Ласта.