Правый
Шрифт:
29a
2005-08-23 02:33 pm UTC (ссылка)
Нет :). В том-то и дело. Не было бы Бетховена, был бы кто-то другой :).
raquin
2005-08-23 02:06 pm UTC (ссылка)
Если для тебя классическая музыка, литература, поэзия, и т.д. является ничем иным кроме "пустого места", это не значит, что все такого же мнения, как и ты.
29a
2005-08-23 02:43 pm UTC (ссылка)
1. Ты меня не поняла. Причем совсем. Если бы эти вещи были были бы для меня пустыми, я бы не читал книг, и, тем более, не слушал бы музыки, пусть я и не слушаю классическую -- моя музыка ничем не лучше, это все вопрос только вкуса. Когда я говорю о пустом месте, я говорю прежде всего о заменяемых лицах, людях, которые никак не повлияли на ход мировой истории, наши сегодняшнии моральные устои порядки и так далее. Оправдан культ вокруг таких людей, как Эйнштейн или Гитлер, но уж точно не Бетховен или Малевич.
2. Разве я ожидаю, что все такого же мнения как и я? Я хочу прежде всего знать, как думают другие люди и да -- мне нравится спорить и дискутировать. Я не ожидаю тут повального поддакивания.
После драки кулаками не машут
bug_hunter
2005-08-23 02:27 pm UTC (ссылка)
Стал бы наш мир беднее или богаче от того, что мама Бетховена сдела-ла бы аборт, или заменил ли его кто-нибудь другой мы узнать не сможем. Не хватает статистических данных. Точнее их совсем нет.
А без данных это просто домыслы.
lisa_alisa_my
2005-08-23 02:51 pm UTC (ссылка)
Если бы... Если бы... Мы бы никогда и не узнали,что бы было, если бы Бетховен не родился... Но ведь он был, и это прекрасно. Эволюция знает свое дело и ему суждено было родиться. (Раздумывая) естественный отбор...?;))))
pdts
2005-08-24 07:43 am UTC (ссылка)
аборт, конечно
один Бетховен на миллионы недоносков - кпд ужасен
29a
2005-08-24 09:43 am UTC (ссылка)
согласен.
Она упала на кровать и заплакала. Убила ребенка, добровольно. Хотя, это просто эмбрион. Они учили по биологии. Эмбрион. Несколько тысяч клеток, нервная трубка. Никакой чувствительности. Ткань. Просто ткань. А вдруг будущий музыкант или художник. Он видел бы мир Любашиными глазами и рисовал его. Хотя, только музыканты или художники достойны жить? Он мог бы быть просто дворником. И делал бы этот страшный мир чуть более чистым. Или строителем, или космонавтом. Или в крайнем случае мерчандайзером. Этих мерчандайзеров не хватает. Некому товар расставлять на полках магазинов. Ну и пусть! Одним человеком стало меньше.
Телефонный звонок:
– Алле? Сережа? Почему не отвечаю? Телефон в кармане оставила. Все нормально. Голос? Нормальный. Да я на тебя не обижаюсь. С какой стати? Да я знаю, что не хотел обидеть. Да. Да. Я знаю. Все. Жду тебя. Я дома, я сегодня пораньше.
Звонит, беспокоится. Ему бы.
Подошла к компьютеру. Набрала «аборт».
В Испании парам, принявшим решение прервать беременность, выдают останки нерожденного человека для захоронения на кладбище.
– Все, хватит! Не могу больше! Это невыносимо!
Любаша метнулась в ванную, открыла воду, залезла под душ. Вода хлестала ее по лицу, смешивалась со слезами. Сделала контрастный душ, пришла в себя.
Еще один звонок. Наскоро обернулась полотенцем, пошлепала по полу, оставляя за собой лужи.
– Да?
– Любаша! Это я, Ася! Любаша, забери меня отсюда. Мне плохо.
– Что случилось? Ты чего плачешь?
– Мне плохо. Я хочу к маме!
– Ася! Это невозможно! Мама в Саратове. Мы же решили, что так будет лучше.
– Мне плохо! Я хочу домой!
– Асенька! Милая моя! Ну, потерпи немножко. Тебя обижают?
– Никто не обижает. Просто мне плохо!
– Ты не привыкла. Потерпи пару дней, подружись с кем – нибудь.
– Не буду я! Забери меня! Любаша. Я убегу, точно.
– Не смей даже думать об этом! Не смей!
– Точно убегу.
– Асенька, девочка моя! Я приеду, я завтра приеду за тобой. Ну, ночь выдержишь?
– Ночь выдержу. Любаш! Ты не обманешь?
– Приеду завтра, разберемся. Жди меня.
Люба положила трубку.
– Это когда- нибудь закончится?
***
Девчонки радовались свободе. Воспиталки были нормальными, не приставали особенно. По утрам, правда, заставляли заправлять постели, убираться в комнате. Перед утренней проверкой. За чистоту каждой комнате выставляли отметку, и все очень переживали. У Аси под подушкой нашли носки, она их туда впопыхах положила, и поставили им тройку. Асю ругали все: и воспитательница, и дежурная Ира. Их комната стала комнатой позора. С этого все и началось. А еще трудно было с косой. Заплетать ее она сама не умела. Волосы были длинными и густыми. Приходилось идти с расческой к воспитательнице. Та вечно спешила, больно причесывала ее и заплетала две косы бубликами. Так Асе не нравилось, но сказать об этом было неловко. Так и видела себя в зеркале с двумя бубликамииз косичек и заплаканными глазами. Как драгоценность, держала в кармашке номер телефона Любаши и своего плюшевого медвежонка. У одной девочки был телефон, но она никому его не давала. Пришлось просить ее с особенным старанием. Девочку звали Катя. Она приехала в лагерь из Москвы и ничуть не скучала. Мама звонила ей каждый день. Может, поэтому. Вечером Ася решилась:
– Кать, можно мне позвонить с твоего телефона?
– Вот еще. Звонки дорогие, а у меня деньги кончаются.
– Я тебе заплачу.
– Вот еще. Нужны мне твои деньги!
– А что тебе нужно?
– Ничего! Впрочем, подари мне твоего медвежонка.
– Не могу. Это мамин подарок.
– Ну и не надо. Я тебя просто проверяла, жадная ты или нет! Очень нужен мне твой облезлый мишка.
– Никакой он не облезлый!
– Облезлый!
– Он у меня очень давно, мне его Любаша подарила, когда мне всего один год исполнился. Ему шесть лет. А еще он желания выполняет. Я его прошу, а он выполняет.