Предатель их интересов
Шрифт:
– Я? Дурак!
Кротов садится за стол, тупо размышляет, разглядывая бронзового носорога, потом берет его в руки, сопит, поглаживает корпус, уши, голову и рог, статуэтки носорога. Оставляет экзотическое животное в покое, закуривает дорогую сигарету, открывает потайной шкафчик под столом маленьким ключом, достает компактный, отполированный до блеска пистолет неизвестной марки, накручивает на его ствол серебристый глушитель.
– Как ему удалось? Нет, это мои нервы, какой-нибудь летеха извращается, – ворчит толстяк, нервно стряхивает пепел в хрустальную пепельницу, пытается затушить ее в своей ладони и вскрикивает от боли.
– А что случилось? Господин полковник? Даже если Благоев и жив? Это же феноменально! Представим к герою, капитана! – словно спрашивает майор и наконец-то оставляет кий в покое.
– Благоев вернулся! Бежал из плена? Черт его подери, – злобно говорит Кротов и смотрит на свой стол, потом берет позолоченную статуэтку обнаженной танцующей женщины и трет ее в руках.
– Может быть, а что, если?
– Не мямли, твои мысли, Крамер?
– Господин полковник, моя фамилия Крамаренко, ваше погоняло мне не очень…
– Ты кретин, так что пока будешь Крамером, до особого распоряжения.
– Как скажете. Кто-то затеял с нами игру? Вот идиоты, нашли кого троллить! – скривился в гримасе майор Крамаренко.
– Какую игру? Это говорил сам Стас. Я его голос знаю, с того света узнаю!
– Это невозможно! Мой осведомитель сообщил три недели назад, что «Красный койот» обезглавлен.
– Дерьмовый значит у тебя осведомитель. На кого он работает?
– Не знаю, уже не знаю! – Крамаренко начал растирать свои брови и виски.
– Возьми пистолет, на всякий случай. Через полчаса выезжаем. Чаю мне налей… – Кротов судорожно растер ладонями свои уши.
– Да, нет, это провокация, однозначно.
Майор Крамаренко подносит чашку с чаем и лимоном шефу, проверяет свой табельный пистолет и засовывает его сзади под ремень. Кротов залпом выпивает чай и громко ставит чашку на стол. Разведчики выходят из кабинета, майор Крамаренко опечатывает двери своей печатью и проверяет, как закрыты замки.
Они вышли из внедорожника в два часа ночи, в центре столицы, около парка «Музеон» и направились к огромной статуе Феликса Дзержинского, которая уже год покоилась здесь среди других истуканов прошедшей эпохи большевизма…
В Москве недавно прошел дождь, воздух свеж и даже сыроват. На набережной недалеко от огромного и несуразного «Петра-флотоводца» останавливается автомобиль представительского класса черного цвета с выключенной мигалкой на крыше. Из него выходят двое мужчин. Один полноват и очень солиден, он в плаще и кепи, ему далеко за пятьдесят. Он движется в сторону моста. Движения его не так легки, он чем-то озабочен, то и дело смотрит себе под ноги, пару раз оборачивается, пытаясь сканировать улицы своими маленькими глазками, потирает то нос, то правый висок, в левой руке он несет небольшой блестящий алюминиевый чемоданчик.
За ним на отдалении пяти метров движется более спортивный и стройный, невысокий мужчина, лет сорока, это его первый помощник и телохранитель. Второй одет в строгий костюм, он без головного убора. Первый останавливается, замирает и слушает тишину. Закуривает сигарету, делает пару затяжек и выбрасывает ее. Постояв секунд пять, он продолжает движение.
За этой парой неслышно движется еще один высокий мужчина с усами, в темно-синей спортивной куртке, ему около тридцати. Он худощав и спокоен, прячется за деревом.
Парочка спускается под мост. Полный смотрит на часы, размышляет. Потом молча, рукой указывает телохранителю, чтобы тот возвращался к автомобилю. А сам ставит чемоданчик на каменный пол к стальной конструкции моста.
Третий, как только второй уходит, спускается под мост к полному. Мужчины начинают жесткий разговор.
– Значит, реально, живой, капитан!? Ты ли? Ты, точно, повзрослел, черт! – недоверчиво, скрывая пренебрежение, произносит полный. – Ха, выглядишь неплохо, будто ничего и не случилось. Дайка я рассмотрю тебя! – Полный медленно приближается к высокому.
– Стой на месте, полковник? Вот так. Не ждал меня?
– Стасик, что с тобой! Я же твой патрон и…
– И предатель?
– Тьфу, ты… Мои друзья в Латакии сообщили, что тебя… В общем, что ты того, капитан, без головы! – отвратительно ржет полковник. – После твоего побега, меня вообще хотели уволить, но добрые люди заступились.
– Не делай из себя святого, Вальдемар! Ты с твоими хозяевами продали меня…
– Ну, уж нет, нет. – Толстяк, бравируя, поднимает руки вверх и улыбается.
– Ладно, Кротов, у меня мало времени. Как будем выходить из ситуации? – жестко спрашивает капитан. – Предлагаю тебе прямо сейчас сделать признание на диктофон…
– У меня нет с собой диктофона, капитан.
– В любом телефоне есть диктофон. А ты не изменился, дурака включаешь по щелчку.
– В чем мне признаваться, Стасик? – отшучивается Кротов.
– В том, что ты предал меня, получил за мою голову чемодан с долларами…
– Чемодан? Нет! Как тебе удалось вырваться из плена?
– Как-нибудь в другой раз расскажу, все как учил инструктор. Лекции его я не прогуливал.
– Ох уж этот Бонифаций, опасный старикан, как оказалось, – фальшиво рассмеялся Вальдемар.
– Кстати, как он, давно не видел его? – осторожно спросил капитан Благоев.
– А, что же ему будет? Вечно сует свой нос в мои дела. Все не может успокоиться и поверить, что тебя грохнули бородатые, – смеется Кротов.
– Старик-то с чуйкой, правильно, что не поверил, – спокойно отвечает Благоев.