Чтение онлайн

— С тем, чтобы идти дальше, — ответил Данила. — Ну, со всем этим. Я вот думаю… Может, надо было заболеть в самый охрененный момент.

— Ты бы заболел, тебя бы подлечили, и ты был бы здесь, — сказал он. — Только позже и в ещё более задрипанном настроении.

— Ты оптимист, — вздохнул Данила.

— Я реалист с плохим опытом, — усмехнулся он. — Мы уже здесь. Можно пытаться выкручиваться. Или попытаться бежать от того, от чего не убежишь.

Наступила пауза.

— Знаешь, — сказал Данила, — если честно… Я рад, что ты рядом.

— Я тоже, — признался Артём. — С одним Данилой в армии веселее. А ещё кто будет говорить за меня глупости и отвлекать сержанта?

— Вот это уже честный ответ, — шепнул тот. — Всё, давай спать. Завтра нас опять будут делать красивыми для парада.

— Нас будут делать не для парада, — сказал он. — Нас будут делать для того, чтобы бросать туда, где ломается всё. Так что учись. Быстрее всех.

— Ты как капитан говоришь, — проворчал Данила. — Ему бы понравилось.

— Не знаю, — ответил он. — Мне пока самому не очень нравится.

На него накатила усталость.

Глаза закрылись сами.

Учебка переваривала их снаружи.

Эйда — изнутри.

И пока ещё никто, кроме него, не понимал, что в этой казарме вместе с обычными «срочниками» живёт носитель чужой, очень далёкой от Земли системы, которая тоже проходила свою учебку — на нём.

К этому утру они уже умели вставать по крику Старшего, ещё до того, как мозг поймёт, кто они, где они и зачем живут.

Тело Артёма вставало первым.

Голова догоняла где-то на этапе застёгивания ремня.

Он проснулся с ощущением, что сон оборвали на середине важной мысли. Секунда дезориентации, взгляд в потолок, шорох одеял по казарме, и голос Старшего рванул по воздуху:

— Рота, подъём! Считаю до десяти, потом добиваю выживших!

Кто-то застонал.

Кто-то ругнулся.

Где-то в углу кто-то умудрился упасть с верхней койки и обещал убить того, кто придумал двухъярусные конструкции.

Эйда отметилась мягким прикосновением где-то в глубине головы:

Пульс. Давление. Сон фрагментарный, но восстановление мышечных тканей удовлетворительное. Рекомендую не падать при вставании.

Благодарю за ценные советы, — мысленно буркнул он, соскальзывая с койки на пол.

Панфёров Данил Сергеевич, известный в узком кругу как главный заводила этой казармы, свесился сверху, растрёпанный и злой:

— Объясни мне, Артём Николаевич, какой идиот решил, что человек должен вставать до рассвета?

— Тот же, который написал устав, — ответил Артём, нащупывая сапоги. — И, кажется, он ещё жив.

— Надо бы уточнить, — пробормотал Данил. — Вдруг уже нет. Тогда мы тут по инерции мучаемся.

— Панфёров, — рявкнул Старший с прохода, будто услышал через стенку. — Встань сначала. Потом будешь мучиться.

— Есть мучиться после вставания, товарищ старший сержант, — отозвался Данил чисто автоматически.

Кто-то фыркнул, стараясь спрятать смех в воротнике.

Сегодня утро было странным уже на построении.

Обычно всё просто:

зарядка, строевая, короткий инструктаж, поехали дальше.

Но сейчас на плацу, помимо привычной роты, выстроили ещё людей из соседней казармы. Командиры суетились чуть больше обычного. Стрелецкий стоял в стороне, с кем-то разговаривал, периодически кивая.

— Мне это не нравится, — тихо сказал Данил, пока они дышали морозным воздухом. — Слишком много начальства. В моём опыте это либо большие неприятности, либо большие работы.

— А третьего не дано? — спросил Артём.

— Третье — это увольнение, — ответил тот. — Но это уже сказки для детей.

Старший прошёлся вдоль строя, оценивая, кто способен стоять ровно, а кто превращается в кучу одежды на двух ногах.

— Так, бойцы, — сказал он, отходя чуть в сторону. — Сейчас для вас выступит капитан Стрелецкий. Можете не хлопать, он не артист. Слушать придётся внимательно. То, что он скажет, повлияет на то, как вы будете тут служить дальше. А может, и на то, будете ли вообще.

Он кивнул капитану и отошёл.

Стрелецкий шагнул вперёд.

— Вольно, — сказал он. — Но не расслабляться.

Рота немного вздохнула, плечи разошлись, но строя никто не рушил.

— Вы прошли первый этап, — сказал капитан. — Не скажу, что блестяще, но живы, стоите, более-менее умеете идти в одну сторону в одно время. Для начала неплохо.

Он обвёл их взглядом.

— Теперь начинается серьёзная часть, — продолжил он. — И у вас, в отличие от некоторых, есть выбор.

Это уже было незнакомо. Выбор и армия обычно в одном предложении не существовали.

— Слушаем внимательно, — сказал капитан. — Государству нужны не только солдаты «от звонка до звонка», как вы любите говорить. Ему нужны люди, которые смогут работать с тяжёлыми задачами: сложные операции, новая техника, там, где обычная часть начинает захлёбываться. Для этого есть программы специальной подготовки.

Он сделал паузу.

— Суть простая, — сказал Стрелецкий. — Каждый из вас может пойти по одной из двух дорожек.

Он поднял один палец.

— Первая. Стандартная срочная служба. Учебка, распределение в обычную часть, год без особых чудес, по возможности подальше от самых горячих точек. Меньше риска. Меньше ответственности. Меньше головной боли. Отслужил, получил военный билет, поехал домой, рассказывать друзьям, как было тяжело вставать в пять утра.