Чтение онлайн

Изучая историю Великой Французской революции, Великой Октябрьской революции, мы хорошо видим с дистанции времени, как вели себя те или иные политики. Некоторые из них стали личностями прославленными, другие, наоборот, вошли в историю как фигуры одиозные, как символы неких политических пороков. Можно не сомневаться, что подобающее место в истории уготовано многим активным участникам перестроечных процессов. Свой исторический «имидж» обретет и ловкий юрист Собчак, из конъюнктурных соображений вступивший в КПСС, по таким же соображениям через два года вышедший из партии и охотно принимавший участие в беспринципных политических играх…

Заканчивая это добавление к главе «Тбилисское дело», не могу не коснуться и судьбы Шеварднадзе. Ровно через год после первой угрозы уйти в отставку он все-таки сложил с себя полномочия министра иностранных дел, громко, весьма громко хлопнув при этом дверью. Видимо, здесь нет необходимости касаться политических мотивов такого решения Шеварднадзе, о них много писали.

Необходимо упомянуть и вот о чем. Будучи министром иностранных дел, Шеварднадзе за все годы не совершил ни одной поездки по нашей стране, ни разу не выступил перед трудящимися с неофициальным отчетом о советской внешней политике — даже в Москве. Он был оторван от людей, крупнейшие вопросы внешней политики решались келейно. В прошлые годы руководители важнейших ведомств, в том числе и тогдашний министр иностранных дел Громыко, выступали на активах, на заводах. Увы, в период гласности Шеварднадзе полностью отказался от совета с народом. За годы перестройки по вопросам внешней политики ни разу не было доклада на Пленумах ЦК.

Более того, в 1989—1990 годы участились случаи, когда важные предложения по внешнеполитическим проблемам не рассматривались и на Политбюро ЦК. К примеру, так произошло с выступлением Горбачева в ООН в декабре 1988 года. В этой речи были выдвинуты идеи деидеологизации международных отношений. О том, что будет выступление в Нью-Йорке, лично я узнал от Шеварднадзе на аэровокзале, идя к трапу самолета во время проводов Горбачева в США. Он сказал, что «речь для ООН получилась». Я ответил: «Об этой речи мне ничего не известно, ибо в Политбюро не было обмена мнениями». Как видите, и такое бывало при «коллективном» руководстве.

И наконец о главном. В «Информационной записке» Прокуратуры СССР Верховному Совету СССР, направленной в марте 1991 года, сообщалось, что «уголовное дело в отношении должностных лиц и военнослужащих войск МВД СССР и Советской Армии… прекращено за отсутствием в их действиях состава преступлений. Что же касается обвинений в адрес центра, то свидетель Патиашвили Д.И. пояснил: никаких указаний или распоряжений из центральных органов или союзных министерств применить против митингующих силу не поступало…»

Итак, после «Информационной записки» Прокуратуры СССР «тбилисское дело» стало историей, все точки над «I» в нем расставлены. Как выяснилось, никакого «дела» в действительности и не было: национал-сепаратисты устроили провокацию против законной власти, а затем с помощью некоторых народных депутатов СССР и «демократических» средств массовой информации повернули ее против партии, против армии, против Советского Союза. Итоги расследования, проведенного Прокуратурой СССР, убедительно свидетельствуют, что все обвинения были ложными. И, кстати, вовсе не случайно в «Информационной записке» есть такие строки:

«В ходе расследования проверялись сообщения центральных и республиканских средств массовой информации, в которых сообщалось о жестокости военнослужащих, применении отравляющих веществ и т.п. Следствием установлено, что эти данные не соответствуют действительности, основаны на слухах и ложных показаниях свидетелей. К материалам дела приобщен фильм режиссера Э.Шенгелая, который тенденциозно освещает события 9 апреля 1989 г.»

Да, витиевато разворачивалась история перестройки. Обвинения, предъявленные по «тбилисскому делу», оказались ложными, но само это политическое «дело», сфальсифицированное демократами-кликушами, оказало свое влияние на ход событий в стране, по сути дела на данном этапе привело к выходу Грузии из состава СССР.

Главные организаторы и вдохновители кровавой провокации в Тбилиси оказались на вершине власти в республике, а депутаты и журналисты, которые, не жалея сил, раздували скандал и тем самым в итоге способствовали возникновению кровавого кризиса в Грузии, сегодня процветают, сделав на лжи собственные карьеры. И, призывая коммунистов каяться за грехи сталинского руководства, сами вовсе не торопятся покаяться за свою политическую истерию, которая в итоге привела к кровавым событиям на Кавказе.

Еще раз хочу напомнить, что вовсе не намерен выступать в роли судьи: истинным судьей является история. Но мой взгляд на события, факты, известные мне, помогут потомкам восстановить истину в полном объеме.

Начав глубокий поворот в своем развитии в 1985 году, наша страна оказалась в пропасти невиданного, жесточайшего кризиса, угрожающего параличом всего хозяйства, социальным взрывом.

Что же произошло с реформой, почему экономика начала сперва пикировать вниз, а потом и вовсе сорвалась в штопор? Об этом и пойдет речь. Но прежде всего необходимо обозначить бытующие в обществе две полярные точки зрения на причины происшедшего. Так называемые демократы, которым я немало уделял внимания в этой книге, утверждают, будто во всем повинна социалистическая система общественного устройства, не поддающаяся обновлению. Но существует и другое мнение: наряду с масштабностью и сложностью накопившихся проблем на край пропасти нас привели грубые ошибки лидеров перестройки, пошедших на поводу у этих самых радикалов и опрометчиво разрушивших плановое хозяйство, сложившиеся хозяйственные связи еще до того, как были созданы условия для перехода к экономическим методам управления.

В чем все-таки дело: в кризисе системы или же в промахах и ошибках лидеров перестройки? Не стану забегать вперед и давать ответ на этот важнейший вопрос априори, еще до того, как читатель ознакомится с событиями, происходившими в высшем эшелоне власти и непосредственно повлекшими за собой изменчивость, крайнюю непоследовательность экономической стратегии перестройки. Ясно лишь одно: не поставив точного диагноза, страна не сможет выбраться из кризиса.

Яне принадлежу к тем, кто считает перестройку ящиком Пандоры — средоточием всех зол и несчастий, но не согласен и с теми, кто утверждает, что беды, свалившиеся на страну, — неизбежный спутник обновления. Возможно, последнее утверждение было бы для меня сподручнее, учитывая, что я входил в состав политического руководства страны. Но правда дороже.

С радостью, но и с печалью по ушедшему вспоминаю, какой духовный подъем переживала страна в первые годы перестройки. Советские люди получили больше экономических и политических свобод. В обществе шел процесс создания гарантий от рецидивов беззакония и репрессий. Обновление всех сторон жизни, демократизация, гласность — эти важнейшие признаки общественного прогресса дополнялись быстрой экономической стабилизацией, бурным развитием социально-культурного комплекса. В обществе сохранялись спокойствие, социальная стабильность и сплоченность. Хотя до полного удовлетворения потребностей было еще далеко, люди жили верой в лучшее будущее. Воистину настало время больших надежд.