Чтение онлайн

– Тетрадку они так и не нашли. Вот я и подумала – мне нужно срочно встретиться с вами. Чтобы мы вместе решили, как теперь поступить…

Старик слушал ее рассказ бесстрастно. Не ахал, Настиной смелостью не восхищался, даже головой не качал.

– Ну, вот и все… – жалко улыбнулась Настя. – Просто и не знаю, как нам теперь быть…

– Не пищи, – скривился дед. Несмотря на все Настины подвиги, разговаривал он с ней, словно с маленькой девочкой. Словно с юной, хулиганистой внучкой. – Я как раз и решаю, что делать…

«Господи, как хорошо-то! Кто-то снова все решает за меня!»

Решение дед принял быстро.

– Катранов, как видишь, я наловил.

(Настя усиленно отворачивалась от груды морских акул – некоторые рыбы были еще живы, отчаянно дергали плавниками).

– Солярки достаточно. Как чувствовал – запасную канистру взял. Лодка сторожева… бог с ней, с лодкой. Повинюсь ему, бутылку поставлю…

– А делать-то что? – не выдержала Настя.

– Идем в Суджук, – сообщил дед. Пояснил: – Это тоже город. На побережье. Морем – пятнадцать километров. Больница и лаборатория есть, там у меня знакомые имеются. Ходу – полтора часа.

Настя смотрела на деда почти влюбленно. Тот под ее взглядом, кажется, смутился. Настя, уставшая и взвинченная, не удержалась, всхлипнула:

– Но как же вы… потом… когда вернетесь в Южнороссийск? Как вы справитесь – со всем этим?

– Я справлюсь, Анастасия, – внушительно произнес дед. – Со всем справлюсь. И с Евстафиади, и с квартирой твоей – уберу там, новый замок вставлю. А ты завтра утром в Москву полетишь. В Суджуке ведь есть аэропорт… Деньги у тебя остались?

– Остались. Они… они в тайнике были… Там же, где и дедова тетрадка.

– Ну вот видишь, какая ты молодец, – впервые за сегодняшний день похвалил ее дед. И поспешно добавил: – Ну, не плачь, Настенька, не плачь! Я же обещал тебе – сделаем мы это лекарство…

Из Внукова Настя взяла такси.

Больше всего ей хотелось домой.

Домой, домой!… Увидеть наконец сына. Она воображала себе: вот она подъезжает к Николенькиному садику, находит его группу… Николенька не ждет ее, играет с детками – и вдруг замечает маму, и на его лице отражается яркая, чистая, неописуемая радость. Никто и никогда – ни бабушка с дедушкой, ни мать, и ни один мужчина в мире – никогда не радовался ей так бурно, безоглядно и бескорыстно, как сын!…

И тогда она присядет на корточки, а он кинется ей на шею и прижмется со всей силой, на которую только способен, – крепко-крепко…

Настя представила эту картину, и сердце ее забилось нетерпеливо и сладко-сладко. Однако… Она совершила над собой усилие – и решила повременить. Оттянуть это долгожданное свидание. Как ни любила она Николеньку, как ни рвалась душой к нему – у нее имелось дело, не терпящее отлагательств. Более важное, чем свидание с сыночком.

И она сказала таксисту: «В Центр, на Большую Бронную».

В рюкзаке Настя везла четыре термоса с эликсиром – средством от рака, приготовленным в лаборатории суджукской больницы по старинному рецепту Арсенинового дедушки.

Термосы неугомонный Кирилл Никитич достал сегодня утром у своих суджукских знакомых.

Он же раздобыл ей и авиабилет до Москвы – через тех же знакомых.

Московское такси везло Настю из Внукова, мелькали за оконцем голые перелески – а она еще находилась во власти своих вчерашних приключений…

Вот они едут с дедом Кирой на моторке по исключительно ровной – ни волнышка – глади бухты… Город уже далеко-далеко… Белые дома, не больше ногтя величиной, взбираются на горы… Вокруг, в море, возвышаются громады пароходов – они привезли в голодный Советский Союз канадскую пшеницу и теперь ждут своей очереди на рейде, чтобы разгрузиться в зерновом порту… С одного из бортов ей машут, улыбаются иностранные моряки… Дед Никитич говорит ей сварливо – приревновал, что ли? – «Не светись, лучше ляжь на дно!» – «А что? – пугается она. – Парни? Из города? Они что, за нами гонятся?» – «Да нет! – кричит старик, перекрывая рев мотора. – У тебя пропуска в море нет, а у нас пограничники за этим следят! Строго!» И Настя послушно садится на днище лодки, слава богу, оно не течет, но совсем рядом с ней лежат полуживые страшноватые полуметровые акулки – катраны. Иногда они дергаются, бьются…

Даже странно, что все это было лишь вчера – море, моторка, катраны… Но было, было!… Вон, у нее даже одежда морем и акулами пропахла… Сейчас бы заехать домой, принять ванну, переодеться… Но нет, надо спешить. Может, каждый час дорог…

Настя хотела начать лечение матери немедленно.

«Даже если есть один шанс из ста… Один из тысячи… Один из миллиона… Все равно я должна попробовать, – думала она. – Не ради матери. Вернее, не только ради нее. Ради себя. Я должна сделать это – во имя нашего, вдруг возникшего, взаимопонимания – возникшего только сейчас, через двадцать пять лет после моего рождения. Сейчас, когда мать одной ногой (чего уж там лукавить!) находится в могиле… Ох, как жалко было бы это взаимопонимание утерять – теперь уже безвозвратно, навсегда…»

За немытым окошком «Волги» мелькали скучные пригороды. У метро «Юго-Западная» стояла гигантская очередь за сигаретами.

«Кто знает, – размышляла Настя, – может, панацея покойного Николая Арсеньевича действует, только когда она свежеприготовлена? Или – что скорее! – не действует вообще?… И его рецепт, и те его дневники конца сороковых годов есть на самом деле не что иное, как врачебная ошибка? Прекраснодушное заблуждение?»

И Настя снова погрузилась в воспоминания бурного вчерашнего дня.

…Энергии Кирилла Никитича мог позавидовать любой молодой человек. Они пришвартовались на лодочном причале курортного городка Суджук, и он бодро зашагал с двумя хозяйственными сумками улова в гору к больнице – Настя едва за ним поспевала. Потом договаривался со знакомой врачихой – у деда, кажется, всюду были знакомые… Потом колдовал в больничной лаборатории над рыбой – сортировал, кромсал, варил, остужал… У Насти уже слипались глаза, она засыпала – и просыпалась – свернувшись калачиком в колченогом кресле, а Никитич все работал, надев чужой белый халат… За окном давно стемнело, горела одна настольная лампа, и Насте дед спросонья казался алхимиком, изобретающим эликсир жизни в своей средневековой лаборатории…

Сегодня утром, когда Кирилл Никитич уже провожал Настю на самолет, она с тревогой спросила его:

– Как же вы будете теперь – с теми парнями? С теми, что за мной следили? И квартиру Сенькину ограбили? Они ведь наверняка дознаются, что это вы мне помогали!

Дед разулыбался:

– Красавица, не бери в голову! (Так, кажется, у вас, у молодых, принято говорить – «не бери в голову»?) Знаю я прекрасно, кто за всем этим стоит.

– И кто же?

Старик пренебрежительно махнул рукой: