Предпоследний герой
Шрифт:
Она сделала глоток мгновенно доставленного кампари. Отставила бокал и тихо сказала:
– А я ведь плакала, Женя… Когда узнала, что ты… ты погиб…
В его лице что-то дрогнуло. Его тронули ее слова? Впрочем, не разберешь – темных очков Эжен не снял.
– Ты хочешь, чтобы я извинился? – сухо спросил он.
– Да нет, – растерялась Настя. – Можешь не извиняться. Я просто говорю, что расстроилась… когда мне сообщили о твоей смерти.
– Ах, ты ра-астроилась, – протянул Эжен. – Ра-аспереживалась. А с чего бы тебе расстраиваться? Ты ведь, кажется, тогда с другим жила! Или память мне изменяет?
– А что, можно плакать только по тому, с кем живешь? – резко спросила Настя. И сбавила тон: – Жили мы вместе – не жили… Какая разница! Вот ты со мной сейчас тоже не живешь. А если бы тебе позвонили и сказали: ваша жена сгорела. Заживо сгорела. Что, ты бы не расстроился?
– Не кипятись, Настя. Люди смотрят, – снисходительно попросил Эжен.
– А пусть смотрят. Пусть наслаждаются моей неземной красотой. И ты мне рот не затыкай. Была я, между прочим, на твоих похоронах. То еще зрелище – цинковый гроб, венки от соратников и куча кагэбэшников. Коллеги твои, прямо скажу, не очень расстраивались. Зато я видела, как твоя мать убивалась. Как не давала гроб в могилу опустить, ее вчетвером оттаскивали. Ты ей-то хоть сообщил, что на самом деле жив, здоров и пьешь граппу во «Флориане»?
– Этот вопрос мы обсуждать не будем, – оборвал ее Эжен.
И по какой-то неуловимой гримасе Настя поняла: его мать ничего не знает. И по-прежнему считает сына погибшим.
«Приеду – и все ей расскажу. Пусть ему, сволочи, будет стыдно!»
– И вот еще какой вопрос меня интересует, – Настя единым глотком допила свой кампари. – Кто он – тот, которого вместо тебя похоронили? Тот человек, который на самом деле сгорел в машине?
– Перестань. – Эжен снял наконец свои дурацкие темные очки. В глазах полыхала ярость.
– А почему ты злишься? – простодушно спросила она. – Ты мне просто объясни, что на самом деле случилось, и я от тебя отстану!
– Настя. – Видно было, что Эжен старается взять себя в руки. – Есть вещи, которые я не должен объяснять никому. В том числе и тебе. И сказать я могу одно: то, что случилось, вызвано необходимостью.
– Исчерпывающий ответ. Ты ведь убил того человека, которого похоронили вместо тебя? Просто скажи мне – да или нет?
Она впилась в мужа (бывшего? настоящего?) проницательным взглядом. «Сейчас засуетится. Глаза забегают…»
Но Эжен вел себя абсолютно спокойно. Небрежно отхлебнул граппу. Закурил – зажигалка в руках не дрожала. Сказал небрежно:
– Ты, Настя, кажется, «Огоньков» начиталась. Что, нравятся статейки про зверства КГБ?
– Да при чем тут статейки! Я вопрос тебе задаю, а ты не отвечаешь. Юлишь и тянешь время.
– Ну ладно, уговорила, – улыбнулся Эжен. В глазах – ни грана тревоги. – Признаюсь, как на духу: не убивал. Устроит тебя такой ответ?
– Нет, не устроит! – Настя залпом выпила чашку «несусветно дорогого» кофе и вкуса не почувствовала.
– Итальянский кофе надо смаковать, – упрекнул Эжен. – Пить его по глотку. Наслаждаться букетом…
– Да хватит зубы мне заговаривать! – вспылила Настя. – Давай, или рассказывай мне все, или я ухожу.
– Хорошая идея, – пожал плечами Эжен. – Прямо-таки, скажем, изумительная. А что, давай сейчас расплюемся и разойдемся в разные стороны. А деньги пусть остаются в банке… Тебе ведь мать все рассказала? И код тоже?… Да или нет?… О, по глазам вижу, что «да»… Ну что ж… Давай расплюемся. Давай… И тогда пройдет еще пара лет – и невостребованный капитал обратят в доход государства. Славного государства Италии. А ты будешь жить в нищете и гордиться, что не взяла у убийцы ни гроша.
Первой мыслью было действительно встать и покинуть чертов «Флориан». Красиво бы получилось. Эффектно. Но только… это ведь самое простое решение. Самое элементарное. А жизнь ее уже научила: нужно быть хитрей. Гибче. И Настя тихо сказала:
– А знаешь, Женя… по-моему, ты специально меня дразнишь. Тебе всегда это нравилось. Для тебя это что-то вроде… утренней зарядки.
Он взглянул на нее удивленно. Настя продолжила:
– Неужели ты правда не можешь объяснить, как все это устроил? Со своей смертью… По-моему, я имею право знать… И потом, я точно знаю: ты не убивал. Ты не такой.
– Нет, не такой, – глумливо ответил Эжен. – Я не ем мяса, потому что жалею животных. Не хожу по газонам, чтобы не топтать травку…
– Мясо ты ешь. И по газонам ходишь. В Европе все ходят по газонам. Но в то, что ты человека убил, – я не верю.
– Не хочешь верить – не верь, – развел руками Эжен. И небрежно добавил: – Тем более что я и правда не убивал. Охота была руки пачкать!
– Но как же тогда?… – вскинулась Настя.
Эжен пожал плечами:
– Элементарная комбинация. Ее преподают на третьем курсе… в соответствующих учебных заведениях. Так и быть, расскажу. Может, и тебе когда-нибудь пригодится. Ты когда-нибудь видела, как взрывается машина?
– Бог миловал, – вздрогнула Настя. – Только в кино.
– Так вот… Человек попадает в аварию, его машина загорается. До взрыва бензобака остаются секунды. А дверь заклинило, плюс шок, дрожат руки, а надо еще ремень отстегивать… Короче, наружу выберется только Шварценеггер. Обычный человек даже дверь открыть не успеет… А после взрыва остается только остов машины. Оплавленный метал. И кучка костей.
Настя против воли представила жуткую картину: человек, ломая ногти, пытается открыть дверь… и не успевает, гремит взрыв… Ее передернуло. Но она постаралась взять себя в руки. И спокойно спросила:
– Ты говоришь, кости остаются. Так чьи они были, эти кости?
– Ты мороженое ешь, а то растает! – с фальшивой заботой посоветовал Эжен.
Настя с отвращением посмотрела на тающие шарики. А Эжен повторил:
– Кушай-кушай… дальше еще аппетитней будет. Короче, что нужно сделать, чтобы подумали: взорвался именно ты. Обращаешься в морг – желательно в тот, что позадрипанней. А в Чехословакии в моргах правила такие же, как у нас. Невостребованные трупы хранят месяц, потом хоронят в безымянных могилах. И для работников морга нет ничего хуже, чем возиться с этими ничейными жмуриками. Знаешь, кстати, как симпатично они выглядят? Сначала-то, пока покойник в холодильнике, вид у него еще туда-сюда – так, парочка трупных пятен. А вот когда заморозка отходит… Тело начинает разлагаться очень быстро. Кожа лопается, запах отвратный…