Предпоследний герой
Шрифт:
– Очень короткое сообщение, – портье снова вздохнул. И добавил: – Цитирую: good buy, Nastya. [13]
– И?…
– Это все.
Трубка выпала из ее рук.
Кажется, она все поняла…
И свою внезапную усталость – вчера, после стаканчика «шприца». И то, что она проспала целых тринадцать часов – в последний раз с ней такое в школе случалось, после выпускных экзаменов.
Да Эжен ее просто опоил снотворным! И, когда они попрощались, из гостиницы не ушел. Ждал в коридоре, покуда Настя уснет. А когда она вырубилась – вернулся в ее номер и весь его обыскал. Замки тут, в гостинице, смешные. Даже на непросвещенный взгляд видно, что их хоть скрепкой можно открыть…
13
Прощай, Настя! (англ.)
Настя растерянно обвела глазами комнату.
На первый взгляд все в порядке.
А если присмотреться… кипятильник лежит на столе, а она точно помнит, что вчера убрала его в тумбочку… шкаф приоткрыт, и из-за двери выглядывает уголок чемодана…
Настя стрелой метнулась в ванную. Больно стукнулась боком об уголок раковины.
Нет, об этом он догадаться не мог! Никак не мог!
…Код доступа к ее счету состоял из шестнадцати символов. Абракадабра из латинских букв и цифр.
Мать потребовала у Насти выучить его наизусть. И Настя, конечно, послушалась – а разве можно было перечить Ирине Егоровне?
Но, сдав экзамен, код она все-таки записала. На всякий случай. Мало ли: вдруг провал в памяти случится? И тайник для него придумала сама: аккуратно отклеила от бутылочки с шампунем этикетку и вложила под нее бумажку с кодом…
…Шампунь стоял почти там же, где она его оставила вчера.
Настя дрожащими руками схватила бутылку, подцепила ногтем этикетку… Бумажки с кодом под ней не было.
Она в ярости отшвырнула шампунь.
Снова кинулась к телефону, снова набрала номер портье – хотя и понимала уже, что все бесполезно…
– Это опять из номера двести два. Вчера меня провожал молодой человек. Он поднялся со мной на второй этаж. Скажите, во сколько он ушел?
Портье был более чем озадачен. Последовала долгая пауза. Настя поторопила его:
– Пожалуйста, не молчите. Давайте, я вам напомню… Мы пришли в гостиницу около полуночи, он поднялся меня провожать, какое-то время провел в моем номере…
Портье усмехается:
– У нас это не запрещено…
– Будьте любезны ответить на мой вопрос! – заорала Настя. – Во сколько он ушел?
Орать на беднягу было решительно не за что, но сдерживаться сил больше нет.
– Кажется, около пяти утра, – промямлил портье. – А у вас что-то случилось?
– Нет. Ничего, – глухо сказала Настя.
Вернула трубку на рычаг. И добавила по-русски:
– Ничего не случилось. Только я снова – бедная. И снова никому не нужна.
Настя
Денег было не жаль. Ни капельки.
По крайней мере, Настя изо всех сил себя в этом убеждала.
Она не успела почувствовать себя богатой. И несусветная куча долларов представлялась ей всего лишь реквизитом. Будто заграничное кино смотришь. И снисходительно наблюдаешь, как герой рискует жизнью – чтобы заполучить чемоданчик, заполненный бутафорскими пачками зеленых купюр.
А вот поцелуй… Тот искренний поцелуй, который она вчера подарила Эжену… За него было стыдно. Тошно.
И обидно так, что хотелось схватить настольную лампу и разгрохать ее о стену.
Она ведь Эжена от души поцеловала! От полноты чувств. В знак благодарности. Ну и идиотка! Нет, хуже чем идиотка…
«Тепличка», – вдруг вспомнилось Насте. Ее однажды так Сеня назвал. Тепличка. Изнеженное, холеное создание. Ни черта не понимающее в реальной жизни.
«Такие, как ты, и на червяка дохлого ловятся», – это тоже из Сенькиного лексикона. Вот она и поймалась… И ведь как поймалась!…
«А я-то думала, что Эжен меня от души обхаживает. Радовалась, как все красиво: карпаччо… „Беллини“… дорогие тряпки… И декорация роскошная: каналы, гондолы, скуолы… Сказка ожила, и принц явился… Что же это за мир такой несправедливый! Почему от всех приходится только и ждать подвоха?! И он, этот гадский подвох, приходит!…»
Настя открыла шкафчик бара. Сейчас она выпьет не сока, а что-нибудь посущественнее – рома, например. Или коньяку.
Потянулась сворачивать голову стограммовой бутылочке «Мартеля» – но в последний момент взглянула на прейскурант, привешенный к внутренней дверце бара… И с ужасом вернула коньяк на место. Десять долларов?! За бутылочку, которую она выпьет в пару глотков?! А ведь еще вчера она снисходительно думала, что напитки в мини-баре стоят сущие гроши… По сравнению с ее-то состоянием!…
«Эжен – сволочь! – выкрикнула Настя. И ударила кулаком в подушку. – Сволочь, сволочь!!! – С каждой „сволочью“ удары становились все сильнее. – Как я не догадалась?! Неужели сложно было предположить? Предугадать, что он такой бархатный – неспроста?! Что он просто усыпляет мою бдительность?!»
Настя постаралась взять себя в руки. Может быть, еще не поздно?
И у нее получится найти его и остановить?
Право слово, залепить Эжену пощечину будет куда приятнее, чем даже отобрать у него деньги… Вдруг у нее еще есть шансы?
Настя вспомнила, как Сенька когда-то советовал ей «порядочить» свои мысли на листке бумаге. (Она его еще поправляла, что говорить надо не «порядочить», а «упорядочивать».)
Настя схватила блокнот с гостиничным логотипом, фирменный карандашик – все такое красивое… Когда она еще поживет в гостинице с собственными канцелярскими принадлежностями?
Взяла и записала в столбик:
Отделение (адрес) банка
Имя, фамилия
Гражданство
Гостиница, где он жил.