Чтение онлайн

– Ну?

– Продать рецепт нашего препарата. Из катрана.

– Что?! – воскликнул Арсений.

– Что слышал. Смотри, что получается. – Тау усмехнулся. – Сначала Милка, видишь ли, попыталась добыть рецепт при помощи своего роскошного тела… Совратить меня!… Но не вышло. Стоек оказался оловянный солдатик… Тогда она – сучка, блин! – прости, если я оскорбляю этими ругательствами твои чувства, – решила со мной сторговаться… Начала она ни много ни мало с тысячи североамериканских долларов… За твой, замечу, рецепт…

– Ого! – присвистнул Арсений.

– Тут я решил темнить, – продолжил Иван. – Стал набивать цену. И она пошла на повышение. Две тысячи, говорит… Потом – пять!…

– Сильно.

– Подожди, это еще не все… И так она догнала ставку до пятнадцати тысяч «зеленых»… Представляешь? Пятнадцати!…

– Да, мощно… – пробормотал Арсений.

– Ну, я с ней доторговался до пятнадцати – мне показалось, что дальше она уже не пойдет, – а потом и говорю: «А вы знаете, мадам: я рецепта не знаю. И никто не знает. Кроме босса нашего, товарища Арсения Челышева… К нему, говорю, вы, мадам, и обращайтесь…»

– Ах, вот в чем дело… – протянул Арсений.

– Она чуть не лопнула от злости, – усмехнулся Тау. – Разозлилась, видать, что столько времени со мной потеряла… Она, видишь ли, сначала хотела, пользуясь своей неземной красотой, – Тау иронически хмыкнул, – отыметь меня… И получить забесплатно то, на что ей заграничные хозяева выделили бабки… Ох, какие немаленькие бабки… А потом выяснилось, что она вообще со мной напрасно теряла время…

– Да я не об этом, старик… – поморщился Арсений.

Тау вопросительно поглядел на него.

– Она, Милена, мне сегодня звонила, – хмурясь, пояснил Арсений. – Меня дома не было… И Милка разговаривала с Настеной. И она ее прямо-таки умоляла, чтобы я ей перезвонил… Говорила, что страшно важное дело… Денежное!… Я перезванивать, естественно, не стал…

– А напрасно. Был бы уже богаче на пятнадцать штук гринов. Как минимум.

– Да, дела… – протянул Арсений. – Значит, и ко мне она в постель не просто так влезла…

– По-моему, старик, – усмехнулся Тау, и его очечки саркастически блеснули, – такая девка, как Милена, ничто никогда не делает просто так… Но ты не волнуйся – она тебе еще позвонит… Уже в качестве бизнесменши… Это уж как пить дать.

– Пятнадцать тысяч баксов – это неплохо… – пробормотал Арсений.

– Ты знаешь, – покачал головой Иван, – мне кажется, что пятнадцать – это не предел… Она тебе и все двадцать предложит. И даже, наверное, двадцать пять… Очень, как мне показалось, этой западной корпорации нужен твой рецепт…

– Значит, – задумчиво пробормотал Арсений, – в нем все-таки что-то есть… Значит, он действительно вылечивает…

– А ты что, сомневался? – хмыкнул Тау.

– …Иначе, – продолжил Арсений, не обращая внимания на реплику Ивана, – западники за ним бы не охотились… И ведь это они – наверняка они, сволочи! – стояли за разгромом нашего кооператива… Милка мне об этом говорила… Они просто конкурентов уничтожали…

– Может, ты лучше начнешь все снова? Новый кооператив откроешь? В другом месте, с другими партнерами?

– Нет, – задумчиво покачал головой Арсений. – С западными фирмачами мне не справиться. У них же все, блин, чиновники куплены. Они ведь могут здесь, в Союзе, делать что хотят… Черт с ними!… Продам им рецепт… Дедуля меня простит…

– Точно решил? Уверен?

– Абсолютно.

– Ты, главное, друган, – усмехнулся Тау, маскируя под иронией свою искательность, – когда продашь – про меня не забудь. За посредничество – или там за благую весть – возьму я с тебя двадцать процентов…

– Черт побери! – воскликнул Арсений. – Да мы с тобой, Ванька, станем богатыми людьми!… В награду за все наши мучения!…

– Ну, – усмехнулся Тау, – богатым у нас станешь ты. А я просто буду небедным.

– Я тебе, старик, и тридцать процентов подарю!… – в порыве великодушия воскликнул Арсений.

…Впоследствии Сеня вспоминал: подобная ситуация – когда у тебя просят двадцать процентов, а ты сам предлагаешь тридцать – была в России возможна только в самом начале девяностых: во времена младенческого, романтического бизнеса. Когда все вокруг были дружбаны и благородство стояло – и стоило! – выше, чем прибыль… А уже через год-два за десять лишних процентов комиссионных запросто могли убить…

– Ну, пойдем, дружище, за наше будущее богатство и выпьем… – хлопнул Арсения по плечу Иван. – Бабки попросишь их перевести мне в западный банк… А сам бери с них наличными…

И они вернулись в комнату, где весь народ – включая негритянку, профессора и Настю – танцевал «быстрый» танец под «Яблоки на снегу»…

…От Тау они с Настей возвращались домой пешком.

Вышли на Калининский проспект.

Настя держала Арсения под руку, прижималась к его плечу. В темноте проспекта загадочно посверкивали ее глаза. Настя была в новых, красивых, купленных в Венеции шмотках – наконец-то в Москве установилась такая погода, что их стало можно надеть. Оттого, что Настя была рядом, Арсений чувствовал себя радостно и покойно.

Проспект Калинина был абсолютно темным. Все учреждения закрыты; магазины, естественно, тоже; из пивного бара «Жигули» выгоняли последних посетителей; фонари горели через два, через три… Посвечивали только фары редких машин, проносившихся мимо, да тускло горели окна жилых небоскребов по правой стороне улицы.

Ни реклам тебе, ни огней, ни ресторанов… Будто и не по центру столицы они шли, в полукилометре от Кремля…

Они углубились в переулки между Калининским и Тверским бульварами. Пересекли Большую Никитскую.

Арсению было хорошо вместе с Настей – даже просто идти молча рядом: по пустынной, полутемной, но весенней Москве…

– Настюш! – окликнул Сеня.

– Ау, – немедленно отозвалась она.

– Давай уедем.

– В смысле?

– Ну, вообще. Как Ванька. Эмигрируем.

– Куда?

– Ну, куда-нибудь.

– Нас что – там, за бугром, кто-то ждет?

– А что, – усмехнулся Арсений, – нас здесь, в Союзе, что-то держит?

– И что мы будем там, за границей, делать? Посуду мыть?