Чтение онлайн

Последняя четкая и ясная мысль, которая запечатлелась в его памяти до того, как он взял ее за руку, – какой хрупкой и беззащитной выглядела она, когда сидела в одиночестве на ступеньках крыльца, уронив голову на руки. У него сегодня не было времени поразмыслить над тем, чего ей стоило пережить сегодняшнее происшествие в городе. Он сам сталкивался с проявлениями насилия сплошь и рядом, но что могла знать она, изнеженная барышня, о стрельбе, подручных шерифа и шестизарядных револьверах. Когда он протянул ей руку, это движение получилось чисто инстинктивным. Но когда их пальцы соприкоснулись, когда ее шелковистая кожа защекотала его мозолистую ладонь, когда она стояла перед ним так доверчиво, он мог думать только о том, что будет, окажись она сейчас в его объятиях, и каковы на вкус ее губы.

Чейз снова потер основание шеи и вперил взгляд в звездное небо. Он пытался заставить себя думать о чем-то другом, но все его существо непроизвольно тянулось к Эве Эдуарде. Ведь был еще Лейн, о котором нужно побеспокоиться, но он, Чейз, стоял здесь, в кромешной тьме, возбужденный до предела, и смотрел на дом, как грешник, изгнанный из храма, ожидая, когда Эва погасит лампу в своей комнате, и он сможет войти, не рискуя столкнуться с ней в кухне.

– Черт побери, – пробурчал он себе под нос.

Бросив на дом прощальный взгляд, Чейз снова направился в сторону ручья. Может, его недомогание пройдет, если он еще раз окунется в ледяную воду.

Только лай собак раздавался с противоположного конца Мейн-стрит, больше ни единого звука, ни единого движения не нарушало покоя Последнего Шанса. Лейн прикинул, что сейчас, должно быть, около девяти – часов у него не было.

Он был голоден, как медведь весной после спячки. Он гнал свою лошадь вперед, и норовистая пегая вынесла его на отдаленный конец Мейн-стрит, к двухэтажному домику мисс Рэйчел Олбрайт. Ставни были закрыты, но он знал, что она дома, потому что сквозь щели между створками на одном окне пробивался свет.

Особенных надежд он на нее не возлагал. Для визита сейчас слишком поздно, кроме того, она сказала в классе, что живет одна с тех пор, как полгода назад умер ее отец.

Лейну ненавистна была сама мысль просить о помощи занудную училку, но пусть его черти возьмут, если он приползет сегодня на ранчо, поджав хвост. Пускай дядюшка Чейз потревожится за него пару часиков. Ну не дурак ли он, надо же такое придумать – будто Чейз хотя бы пальцем пошевелит ради него. Только мисс Эве с ее золотым сердцем будет не все равно, жив он или уже умер.

У самого крыльца он спешился, стараясь не звенеть уздечкой. Славная старушка пегая. Одна из лучших лошадей этой породы. Он сам ее объездил. Лейн привязал лошадь к столбику и подкрался ближе к двери, поднял воротник, надвинул шляпу на лоб и постучался так громко, как только осмелился. В какой-то момент он решил, что она, скорее всего, не услышала, но потом различил звук шагов, приближающихся к двери.

– Кто там?

Ее голос звучал испуганно. Он поспешил ответить, чтобы успокоить ее:

– Это Лейн.

Свет лампы замерцал. Темный силуэт приблизился к окну. Теперь он ясно видел мисс Олбрайт с ее густыми темными волосами, зачесанными назад, и голубыми глазами, широко распахнутыми, когда она всматривалась в темноту.

Узнав его, она приоткрыла скрипучую дверь и поднесла ближе лампу, чтобы получше его рассмотреть.

– Что ты тут делаешь, Лейн? У тебя что-то случилось?

– У меня все в порядке, вот только с голоду умираю. У вас случайно не найдется для меня чего-нибудь подкрепиться, чтобы я мог продержаться до утра?

Дверь открылась чуть-чуть шире.

– Ты что, сбежал из дома, Лейн Кэссиди?

Он попытался придать лицу виноватое выражение.

– Боюсь, что именно так, мэм. Похоже, это ее проняло.

– И долго?

– Долго ли я намерен пробыть здесь, или долго ли я уже в бегах?

– Думаю, меня интересует и то, и другое, – ответила она.

Вроде бы он заметил на ее губах тень улыбки. Значит, еда от него не убежит. Ему всегда удавалось избегать нагоняев от нее. Это было единственным преимуществом того, что его учительницей была девчонка немногим старше его самого.

– Я уеду, как только у меня в животе перестанет урчать так, как будто там идет война. И рад вам сообщить, что сбежал я всего пару часов тому назад.

– А куда же ты направляешься? Он пожал плечами.

– Сам пока не знаю. Но собираюсь вернуться домой утром. Куда я денусь, когда у меня в кармане гроша ломаного нет. И оружия тоже.

Она открыла дверь, отступив чуть назад и спрятавшись за ней, как за щитом.

– Ну, заходи же. У меня есть холодный цыпленок и немного печенья. Но больше ничего.

Прежде чем переступить через порог, Лейн оглянулся, чтобы убедиться, что его пегая надежно привязана. Рэйчел закрыла дверь и поставила керосиновую лампу в центр стола. Она куталась в выцветший голубой фланелевый халатик, накинутый прямо поверх ночной сорочки. Белая хлопчатобумажная сорочка застегнута наглухо, чего и следовало ожидать от чопорной классной дамы.

Когда она вышла, чтобы принести еду, ее толстая коса болталась из стороны в сторону в такт движению.

– Вот, – сказала она, вернувшись. – Цыпленок, печенье и молоко – давай ешь, а я пока схожу за книгой, которую читала до твоего прихода.

Лейн подождал, пока она выйдет из кухни. Потом пододвинул стул и сел. У него слюнки потекли при виде цыпленка, покрытого хрустящей золотистой корочкой, и слегка подрумяненного печенья. Он разломил один кружочек на две части. Тесто было таким рассыпчатым, что раскрошилось на тарелке. За короткий промежуток времени, пока она успела пройти в гостиную и вернуться, он отправил в рот целых три печенины.

Рэйчел села напротив него и начала читать в полном молчании, пока он опустошал тарелки, украдкой поглядывая на нее. Он сам никогда не читал книжек, поэтому не мог понять, что она находит в этом увлекательного. Он пытался разобрать название на обложке, но из букв получалась какая-то абракадабра. Когда на тарелке ничего не осталось, кроме кучки цыплячьих костей, Лейн залпом выпил молоко и бережно поставил пустой стакан рядом с тарелкой.