Превосходство Борна
Шрифт:
Китаянка вновь посмотрела на Мари, в ее глазах был вопрос.
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Моя голова работает нормально, и я никогда не говорю глупостей. – Мари сделала паузу, потом продолжила: – Когда этот толстый майор уедет отсюда, вы не смогли бы зайти ко мне? Я хотела кое-что рассказать вам.
– Мне очень жаль, но я не смогу. Вы нуждаетесь в отдыхе. Вот, я принесла ваши таблетки и стакан с водой. – Женщина еще раз посмотрела на Мари и скрылась за дверью.
Мари вновь встала с постели и тихо подошла к двери в коридор. Приложив ухо к металлической панели, она смогла расслышать несколько голосов, но разговор шел в основном по-китайски. Сколько ни продлится эта общая беседа, она так или иначе закончится, а ей нужно подготовиться к дальнейшему. Поэтому она отошла от двери и направилась к шкафу с одеждой. Как ни странно, но они оставили здесь несколько вещей, которые купили по ее просьбе в Гонконге. Почему они это сделали? Неужели Джейсон Борн был прав, и они видели перед собой только больную женщину? Дрожащие руки и частые глотательные спазмы убедили их в ее слабости и заслонили от них все остальное? Люди делают выводы лишь на основании того, что они видят, гораздо легче и охотней, чем на основании длительных умозаключений.
Теперь она должна найти то, что поможет осуществить ее план. Она обошла все углы комнаты, заглянула в ванную, подняла трубку отключенного телефона. Что же все-таки она ищет?
Изучай все вокруг. Ты обязательно найдешь что-то, что сможешь использовать. Эти слова принадлежали Джейсону Борну, а не Дэвиду. Наконец она увидела.
Во всех госпиталях и больницах постель снабжалась устройством для изменения положения больного. Это она часто могла наблюдать в Вирджинии, где Дэвид находился особенно долго. Устройство имело механизм управления, снабженный металлической ручкой. Ей очень часто приходилось пользоваться этой ручкой, и она прекрасно знала, как ее можно вытащить. Этот металлический предмет вполне подходил для ее целей. Она вытащила ручку и спрятала ее под пледом. Посмотрев на часы, Мари обнаружила, что прошло около пятнадцати минут, как сестра принесла ей таблетку. Тогда она легла, укрывшись пледом, оставив руки сверху, и приготовилась ждать. Когда сестра вошла в комнату, Мари прикрыла глаза, как бы находясь в полусне.
– Ну и хорошо, моя дорогая, – сказала женщина, сделав несколько шагов от двери. – Вы очень взволновали меня, я не буду этого отрицать, но у меня на ваш счет имеются очень четкие инструкции. Сейчас майор и доктор уехали, и теперь я могу поговорить с вами. Что вы хотели мне сказать?
– Нет… не сейчас, – едва слышно прошептала Мари, ее голова безвольно клонилась в сторону подбородка, глаза были едва приоткрыты. – Я так устала… Мне пришлось принять таблетку…
– Это охранник вывел вас из себя?
– Он… просто больной… Он не смог бы расстроить меня ничем… Он что-то говорил мне…
– Что вы имеете в виду, когда говорите «больной»?
– Он… просто любит смотреть на женщин… Он не должен беспокоить меня, пока я сплю… – Мари закрыла глаза.
– Джанг! – едва сдерживая гнев, произнесла женщина. Она вышла в коридор, закрыла дверь и набросилась на охранника.
– Эта женщина сейчас спит, и не думай помешать ей хоть как-то!
– Мне не нужны твои лекции, чертова карга! У меня есть своя работа!
– Поглядела бы на тебя, как ты занят своей работой! Утром я все расскажу майору Линю! – Женщина еще раз взглянула на китайца и пошла дальше по коридору, все еще возбужденная от неожиданной стычки.
Дверь комнаты приоткрылась, и Мари выглянула в коридор.
– Эта сестра! Кто она?
– А я думал, что вы спите, мисс… – произнес в замешательстве китаец.
– Заходи в комнату, быстрее! Я думаю, что она работает на Пекин! Она сказала, что вернется за мной!
– Пекин? – настороженно спросил китаец, переступая порог.
– Я не пойду с ней! – Мари захлопнула дверь и быстро прошла к постели. Свет горел только в ванной, дверь которой была чуть приоткрыта. Поэтому человека, стоящего около закрытой входной двери комнаты, можно было еще различить, но все остальное пространство тонуло во мраке.
– Где вы, мисс? Успокойтесь, она никуда не заберет вас…
Больше он сказать ничего не смог. Мари нанесла ему удар по голове металлической ручкой, вложив в него всю силу, приобретенную на ранчо, когда она орудовала длинным кнутом, загоняя на место скот.
Мари была достаточно высокой женщиной. Китаец же был ниже ростом, но в конце концов его одежда вполне могла подойти ей для поспешного бегства. Единственной проблемой оставались ее волосы. Посмотрев кругом, она подхватила полотенце для рук, лежавшее на соседнем с телефоном столике. Сделав из него некое подобие чалмы, она, хотя и по-дурацки, но все-таки спрятала под этим сооружением свои длинные волосы. Переодевшись в костюм китайца, подошла к шкафу и схватила несколько своих вещей. Теперь ей оставалось преодолеть коридор. Приоткрыв дверь едва ли не на дюйм, она заметила двух медсестер, разговаривающих в холле. Одна была китаянка, но не та, что приносила ей таблетки, вторая была явно из Европы. Появилась еще одна и, кивнув своим коллегам, направилась прямо через холл к дверям подсобного помещения, где хранились простыни и полотенца. В этот момент раздался телефонный звонок. Медсестры прервали разговор и быстро направились к телефону, который находился на столе, футах в пятидесяти от них. Перед столом с телефоном был разделенный на две половины коридор, а свисающий с потолка красный кружок с надписью «Выход» своей стрелкой указывал на правую часть коридора. Третья медсестра вышла из подсобного помещения, нагруженная стопкой простыней. Самый удачный побег делается в правильно выбранный момент, когда удается использовать неожиданно возникшее замешательство.
Мари быстро выбежала из комнаты и пронеслась через холл прямо к двери в подсобное помещение. Она едва успела закрыть за собой дверь, как визг обезумевших женщин заполнил холл. Она слышала топот ног и крики по-английски:
– Где этот подлый охранник?
Мари приоткрыла дверь подсобки. Три возбужденные медсестры стояли около двери в ее комнату и рвались внутрь.
– Вот он! И к тому же еще раздет! Посмотри в ванной.
– Это ты, идиотка, дала ей убежать. Я должен задержать тебя до прихода начальства!
– Пусти меня, грязный ублюдок! Ты лжешь!
– Ты работаешь на Пекин!
Мари выскользнула из-за двери, на всякий случай перекинув через плечо несколько полотенец, и побежала по коридору в направлении стрелки, которую сопровождала надпись «Выход».
Очутившись во дворе, она побежала в сторону стоянки машин, где было самое темное место. Там она тихонько присела между двумя автомобилями. Теперь ей следовало еще раз все обдумать, чтобы оценить ситуацию. Ошибки должны быть исключены. Отложив полотенца и свои вещи, она проверила содержимое карманов реквизированного костюма. В бумажнике она нашла немного денег, в общей сумме чуть меньше ста американских долларов. Этого едва хватит на комнату в отеле. Убрав деньги в бумажник, она начала процесс обратного переодевания, одновременно изучая окружающую обстановку. Ей повезло, улицы вокруг госпиталя были заполнены гуляющими людьми. Эта ночная толпа была для нее хоть какой-то гарантией безопасности.
Неожиданно на стоянку въехал автомобиль с зажженными фарами. Мари привстала и взглянула через соседнее стекло. Толстый майор-китаец и педантичный доктор-англичанин выскочили из машины и побежали к входной двери госпиталя. Как только они исчезли внутри здания, Мари выбежала со стоянки и вышла на улицу.
Она бродила по улицам, остановилась только для того, чтобы перекусить в дешевом кафе самообслуживания, а затем вновь пошла дальше, посматривая по сторонам, не появится ли где очередная вывеска ресторана или кафе. В одном из них она прошла в туалет и внимательно рассмотрела себя в зеркале. Все было бы ничего, но вот волосы, черт бы их побрал! Первое же описание ее внешности, которое появится у местных полицейских, будет содержать ее рост и цвет волос. Теперь ее задачей было уменьшить первое и попытаться коренным образом изменить второе. Зайдя в аптеку, она купила несколько заколок для волос. Вспомнив, что Джейсон велел ей сделать со своей прической в Париже, когда ее фотографии появились во всех газетах, она отбросила волосы назад, собрала их в пучок и с помощью заколок приладила болтающиеся концы волос как можно плотнее к голове. В результате черты лица стали еще более резкими, чем это сделало длительное голодание. Повторился парижский эффект Джейсона Борна.