Чтение онлайн

"Сегодня мама сказала, чтобы мы больше не упоминали твоего имени. Но Рейн и я все-таки тайком говорим о тебе. Рейн говорит, что скучает по тебе, даже после того, что произошло между вами.

У Клэя сильно болит спина. Он тяжело болен. Мама постоянно сердится. Она говорит, что ей не следовало уезжать из Англии и выходить замуж за папу. Теперь, когда его не стало, она хочет вернуться обратно. Бедняжка Клэй знает, что она вынуждена оставаться здесь только ради него. Но доктор Коллинз сказал, что Клэю необходим теплый климат.

Рейн показала мне первый цветок, который ты подарил ей. Она хранит его в Библии.

Рейн и Клэй снова поссорились.

Временами мне очень нравится Рейн. Но она так быстро выходит из себя. Она не хочет иметь ничего общего с Клэем. Я думаю, что в одном мама все-таки права: Рейн плохая жена для Клэя".

Люси затаив дыхание снова прочитала последнее предложение. Рейн жена Клэя? Тогда она, должно быть, вышла за Клэя, зная, что Хит любил ее? Почему она предпочла Клэя Хиту? Из-за земли? Из-за денег? Может, потому, что Хит был незаконнорожденным? Да, должно быть, в этом истинная причина.

"Я рассказала Клэю и Рейн о твоем письме. Клэй рассмеялся, узнав, что ты женился на янки. Он сказал, что именно этого ты и заслуживаешь. Сначала Рейн не очень расстроилась, а потом прямо-таки начала сходить с ума. Я думаю, что она все еще любит тебя. Зачем ты женился на янки? Она богата? Здесь столько девушек, которым нужны женихи. Я думаю, тебе было бы гораздо лучше жить здесь и жениться на одной из них.

Рейн больше не спит с Клэем в одной комнате. Она занимает комнату, в которой обычно останавливался ты, когда приезжал.

Мне кажется, что Клэй умирает".

Тишину, поглотившую Люси, нарушил голос Бесс.

– Миссис Рэйн?

– В чем дело? – спросила Люси, сама удивившаяся тому, насколько резко прозвучал ее голос. Она чувствовала себя, словно воришка, которого застали на месте кражи, и раздражение было единственным способом замаскировать свою вину.

– Мистер Рэйн зовет вас!

Люси вскочила с места. Письма шелестящим каскадом слетели с ее колен. В спешке Люси бросила на них сожалеющий взгляд.

– Я подберу, – сказала Бесс.

– Нет. Не надо. Я сделаю это сама позже. Оставь все как есть, пожалуйста. – Прижимая дрожащие пальцы к губам, Люси замешкалась, бросая нетерпеливые взгляды на лестницу. Она вдруг сильно испугалась. Почему он позвал ее именно сейчас? Неужели Господь дает ей последний шанс услышать, как Хит назовет ее по имени перед… Она вся содрогнулась от этой мысли.

Выжидающий взгляд Бесс наконец заставил ее действовать. Люси, стиснув зубы, сделала первый шаг, затем другой, третий, и, когда она сломя голову неслась вверх по крутой лестнице, страх ее остался позади. Невыразимое ощущение пустоты овладело ею. Сердце замерло, словно подвешенный в центре тела, застывший на века маятник.

Сиделка встретила ее у двери в спальню с серьезным сочувствующим видом.

– Ему хуже, – вымолвила она.

– Я присмотрю за ним. Оставьте нас, пожалуйста.

Приближаясь к постели, она слышала, как стонал Хит, зовя ее.

– Люси. Я хочу видеть ее…

Она мягко положила ладонь на его щетинистую щеку.

– Я здесь.

Но он не узнал ее прикосновения и продолжал повторять ее имя. Люси низко наклонилась к нему и стала ласково разговаривать, прерывая его метания нежными, такими близкими ему словами до тех пор, пока он не успокоился. Она прижимала свою руку к его лицу и стояла так, пока не почувствовала, как немеет спина. Она устала от всего, устала от постоянного напряжения и ускользающих надежд, она устала быть одна, она хотела, чтобы он снова был с ней, она устала испытывать постоянный страх, что она никогда не вернет его обратно к жизни.

Постепенно голова Люси опустилась на согнутую в локте руку. Глаза ее закрылись, обрывки ее прошлого медленно проплывали перед ней во сне. Вот Хит смеется над ее очередными уловками. Вот они вместе в постели. Вот он спрятал голову в ее коленях и произносит пьяную исповедь. Вот улыбается ей в мерцающем свете зажженных свечей. Вот успокаивает ее, когда она плачет. Его сильные руки исчезают. Она старается остановить его. Одна она мечется в темноте, ища его среди теней, тщетно пытаясь дотронуться до него. Но его нигде нет. Он ушел. Она потеряла его. А она так и не сказала ему, что любит его.

Задыхаясь от страха, Люси открыла глаза. Сердце рвалось из груди. Ночной кошмар. Моргая, она подняла голову с онемевшей руки и посмотрела на Хита. Ресницы темным веером лежали на бледной коже. Рефлексивно ее рука сама с силой прижалась к его лбу. Затем нащупала пульс. Он размеренно бился под ее большим пальцем. Жар спал. Кожа была прохладной. Может, она все еще спит? Неужели лихорадка действительно прошла? Люси не могла поверить своим глазам. Снова ощупав его, она почувствовала ровный, спокойный пульс и мерное дыхание. Радость, охватившая ее, заставила позабыть об усталости и болевших мускулах. Он снова с ней.

– Хит, что ты делаешь? – Люси внезапно остановилась посередине спальни. Вернувшись домой, она зашла проверить, как он себя чувствует, и совершенно не ожидала увидеть его полностью одетым впервые за долгие недели.

Застегивая пуговицы на манжетах, он повернулся и язвительно улыбнулся ей.

– Сдается мне, что я одеваюсь. А ты что подумала?

– Что тебе не следовало вставать с постели.

– Я провалялся в ней уже две недели. Проглотил несметное количество лекарств, спал по четырнадцать часов в сутки, съедал до последней капли всю эту медицинскую бурду, которой меня потчевали. И считаю, что вполне заслужил право провести несколько часов вне постели.

Глаза их встретились, его – сверкавшие холодной решительностью, и ее – наполненные осторожной мольбой. Глядя в его глаза, Люси поняла, что никакие упреки, просьбы и убеждения не остановят его. Беспомощно она подняла руки к груди.

– Тебе нравится подвергать себя испытаниям, это ясно, но не слишком ли рано на этот раз.

– Сейчас все зависит не от меня. Я не могу больше изображать из себя инвалида. У нас проблемы с газетой.

– Мистер Редмонд может позаботиться об этом.

– Дэймон заходил вчера, пока ты была на собрании в клубе. В последнее время ему стало не под силу справляться одному. – Губы его скривила презрительная усмешка, когда он добавил: