Чтение онлайн

И как только он успел это крикнуть, стена дождя рухнула на землю – дождь такой силы Илья видел лишь однажды в Сибири. Ветер сносил потоки воды в сторону, и она хлестала горящие бревна как огромный брандспойт. Густой горячий дым ударил Илье в грудь, обжигая лицо и руки. Он отшатнулся назад, закрывая лицо руками, споткнулся и, не удержавшись на ногах, сел на землю.

– Папка! – Сережка рванулся к нему и плюхнулся рядом на колени, – ты обжегся?

– Нет, дым, просто дым глаза разъел, – Илья попробовал поднять веки – слезы побежали сильней.

Небо загрохотало оглушительно и раскатисто, дождь лился с такой силой, что земля превратилась в огромную глубокую лужу. Илья подставил ему лицо, стараясь промыть глаза. После жара огня холодная вода остудила горящую кожу, только в легких еще першило от дыма и дыхание с трудом пробивалось сквозь расцарапанное кашлем горло.

Ветер сменил направление, и Илья, наконец, открыл глаза – теперь струи дождя тушили заднюю стену избушки, как будто кто-то на небе направлял их туда, где огня было больше всего. Вода вокруг поднималась все выше, и грязным потоком бежала вниз, к реке. Сверкнула молния, и через секунду небо раскололось над самой головой.

Илья поднялся и осмотрелся как следует: огонь явно проиграл этот бой. Гроза именно бушевала, в полную силу обрушивая на землю свой гнев – ветер чуть не сбил его с ног, вода поднялась до икр, а стоящему рядом с ним Сережке – до колен.

– Ничего себе! – восхищенно пробормотал Сережка, задирая голову и открыв рот, – вот это буря!

– Да уж, – неуверенно хмыкнул Илья, тоже глядя на небо, открыв рот – беснующаяся стихия приводила его в восторг, и постепенно на смену нервному напряжению приходила радость – щемящая и благодарная. Он раскинул руки, подставляя грудь и ладони под хлещущий дождь и ветер: избушка не сгорит. Как он мог усомниться в том, что Долина защитит ее от огня?

– Эй, может нам в дом зайти? – крикнул Мишка.

Илья покачал головой, хватая воспаленными губами воду, падающую сверху. Как же хорошо! Разве мог он когда-нибудь представить себе, как хорошо стоять под ливнем и смотреть на сверкающее молниями небо?

– Папка! Как здорово!

Илья повернул голову и увидел, что Сережка, так же как и он, раскинул руки и ловит лицом дождь и ветер.

Гроза прокатилась над Долиной за несколько минут – молнии сверкали все дальше, гром грохотал все тише, ветер постепенно успокаивался, только под ногами так же быстро бежал мутный поток.

Илья подошел к избушке и провел рукой по низу стены – обугленные мокрые бревна оставили на руке черный след. Рассмотреть повреждения в темноте он не мог, но, судя по всему, нижние венцы не прогорели насквозь, а верхние просто немного обуглились. Илья погладил стену на уровне окна, и неожиданно заметил, что ему страшно трогать пальцами обожженное тело избушки, как будто она была живой, и его прикосновение причиняло ей боль.

– Ничего, я тебя вылечу, – прошептал он одними губами, – все будет хорошо.

Усталость навалилась на него внезапно, Илья почувствовал озноб и очень захотел оказаться в постели под одеялом. Он обошел избушку со всех сторон, прощупывая нижние венцы, и, наконец, поднялся на крыльцо.

Мишка давно спрятался внутри и теперь вытирал Сережку огромным махровым полотенцем. Окна были распахнуты, но все равно в воздухе стоял устойчивый запах гари.

– Как думаешь, можно окна закрыть? – спросил он, – По-моему, проветрилось.

– Холодина-то какая, – поежился насквозь мокрый Илья, – закрываем, конечно.

– Ты вытирайся, я закрою, – заботливо предложил Мишка и протянул ему полотенце, легонько хлопнув Сережку по мягкому месту.

Илья скинул мокрые трусы и майку – ливень не смыл с них сажи – и посмотрел на себя со всех сторон. Нет, ни одного серьезного ожога не было, разве что кожа местами облезет, не страшней, чем на солнце обгореть.

– Сережка, ты не обжегся? – спросил он сына, залезающего в постель. Мишка натягивал пододеяльник на одеяло – они водились в избушке в изобилии, ведь ночевали здесь иногда шесть человек одновременно.

– Нет, – ответил парень, демонстративно стуча зубами и сворачиваясь клубком.

– Сам-то как? – поинтересовался Мишка.

– Не, нормально вроде.

– Рожа у тебя красная, – сообщил Мишка.

Илья ощупал лицо – да, кожу жгло, что было неудивительно. Он глянул в автомобильное зеркальце – брови местами опалились, но ресницы остались на месте.

Пока он вытирался и искал сухое белье, Мишка успел закрыть все окна и улечься в постель раньше его. Илья погасил свет и собирался влезть под одеяло, когда услышал какой-то звук в столовой. Интересно, а дверь они закрыли на ночь? В том, что избушку нарочно подожгли, не было никаких сомнений, и опасаться незваных гостей, наверное, стоило.

Он прошлепал к выходу и тут же наткнулся на Мару. Она приложила палец к губам и показала на дверь в спальню. Илья кивнул, прикрыл ее и включил в столовой свет.

– Твое? – с хитрой улыбкой спросила Мара и вытащила из-за спины его синюю тетрадь.

Илья выхватил ее у Мары из рук несколько грубей и поспешней, чем следовало.

– Где ты ее взяла? – со злостью спросил он.

Мара кокетливо покрутила головой:

– Какая разница? Вещь твоя, я тебе ее возвращаю.

Илья скрипнул зубами и поставил тетрадь на полку.

– Ну что ты так нервничаешь, а? Да я и так читаю ее, когда захочу, я уже говорила, – Мара повела плечом, как будто хотела приласкаться к нему.

– Прекрати со мной заигрывать, – буркнул Илья.

– А почему? Слушай, мне так понравилось, что ты про меня написал! Я прямо растаяла, честное слово. Мне никто никогда не посвящал стихов, сколько я за мужиками охочусь.

– Может, они просто не успевают? – хмыкнул Илья.

Мара насупилась.

– А может и правда, не успевают? – она удивленно подняла брови, – но все равно, ты первый. Шалунья, значит? Умереть готов?