Чтение онлайн

— Ты ведь, кажется, учился в католической школе?

— Да, в начальных классах.

— Там вас наверняка окружали священники и монахини, удивительно, что ты совсем не заинтересовался религией.

Андо только улыбнётся. Во-первых, ему просто нечего на это ответить, а во-вторых, надо же как-то выказать своё уважение начальнику тюрьмы, который не поленился так досконально изучить его прошлое. Тут в разговор включится начальник воспитательной службы.

— Андо только один раз присутствовал на моей проповеди. Я тогда толковал гимны преподобного Синрана. [2] Он всю проповедь проспал.

— Что ж, понятно, — скажет начальник и, подтрунивая, добавит:

— Ты, небось, и все занятия в школе проспал. Я прав?

Андо пожмёт плечами. Это единственное, чему он научился от своего французского духовника. Начальник тюрьмы и главный воспитатель засмеются. Они засмеются так заразительно, что к ним присоединится и сам Андо. Пока все смеются, начальник тюрьмы, улучив момент, как бы между прочим скажет:

— Ну вот, получается, что завтра нам с тобой придётся расстаться.

Интересно, перестанет ли Андо смеяться? Наверное, перестанет.

Или нет, скорее всего, он по инерции продолжит смеяться, но смех застынет на его лице неподвижной бессмысленной гримасой. Впрочем, может, получится совсем наоборот. Он станет смеяться ещё пуще.

— Ха-ха-ха, неужели уже пора? Пора отправляться? Ха-ха-ха!

Он будет веселиться как школьник, предвкушающий загородную прогулку. Да, пожалуй, в духе Андо скорее последнее.

Главный воспитатель хорошо поставленным голосом начнёт торопливо вводить его в курс дела. Сообщит, что телеграмму родителям послали. Что мать придёт, а отец пока не дал никакого ответа. Ну да ладно, вместо него я сам позабочусь о твоём угощении, во всяком случае, до приезда матушки. Говори, не стесняйся, чего бы тебе хотелось на ужин? Сладостей? Ладно, ладно, я пошлю за ними начальника отдела снабжения.

На следующий день, в десять часов утра, с белой повязкой на глазах, придерживаемый с двух сторон конвойными, Андо поднимется на эшафот. И когда привязанное к верёвке холодное металлическое кольцо коснётся его шеи, он упадёт. Упадёт, ничего не понимая, как когда-то упала убитая им девочка…

Между тем шлёпанье резиновых сандалий стихло. Наверное, они уже поднимаются по лестнице. Разбухшее время внезапно сжалось, и Такэо вздохнул. Его наконец отпустило, будто скальпель вырезал из тела тревогу, порождённую предутренним сном. Однако какая-то тяжесть — словно неуничтоженные раковые клетки — осталась и, комком сжавшись в груди, ожидала своего часа.

Да, сегодня ему повезло. Но уже завтра на месте Андо может оказаться именно он. По здешним правилам в воскресенье этого не бывает. Но только по здешним, вообще-то казнь может быть назначена на любой день, кроме больших праздников, первого и второго января и тридцать первого декабря. То есть за ним могут прийти когда угодно. «Так или иначе, хотя бы не сегодня…» — подумал Такэо.

Как только стихли шаги, вокруг зашевелились. Похоже, не только Такэо, а и все остальные прислушивались к ним, затаив дыхание. Он глубоко вздохнул. Тело будто разом обмякло, сидеть стало невмоготу, и он привалился к своему столику из матраса. Томик «Место человека в природе» упал на пол и в отчаянии захлопнулся. Такэо был как выжатый лимон, голова превратилась в пустой сосуд, абсолютно лишённый мыслей. Обессиленный, он спрятал голову под матрас, и тут же в ушах, словно призыв из иного мира, зазвучал далёкий крик: «На спортплощадку-у-у-у!». Физкультурный час. Пошатываясь, он поднялся и сильно ударился плечом о стену. Боль неожиданно взбодрила его. Три шага от стены к стене, ещё три шага, ещё три шага… Затем он переоделся в синий тренировочный костюм, взял в руки спортивные тапочки и стал ждать, когда откроют камеру.

Выпущенных из камер заключённых выстроили в коридоре. Затем колонной — надзиратель впереди и надзиратель сзади — повели на спортивную площадку. Заключённые одеты кто во что горазд, в тренировочном костюме один Такэо. Другие в пиджаках или джемперах, а кое-кто и в синих тюремных робах.

В колонне семь человек — половина всех имеющихся в наличии осуждённых. До спортивной площадки, расположенной позади тюремного корпуса, бегом меньше пяти минут. Однако заключённым, редко покидающим тесные камеры, кажется, что они идут туда очень долго — по лестнице, коридорам, крытой галерее. Маленькая спортивная площадка, имеющая странную веерообразную форму, обнесена высокой бетонной стеной. И тем не менее, попав сюда, всегда испытываешь чувство свободы — кажется, здесь так просторно, да и небо над головой.

Такэо сразу же пригласил Андо поиграть в мяч, и они вышли на середину. Остальные, сгрудившись на освещённом солнцем клочке земли, не двигались с места.

Такэо, уверенный, что Андо увели, был поражён, увидев его среди выведенных в коридор заключённых. Однако ему нередко случалось обманываться подобным образом, поэтому, поняв свою ошибку, он только усмехнулся. Он попытался вычислить, кого же увели на самом деле, но так и не понял. Скорее всего, кого-то из соседей Андо, собственно, он и пригласил его поиграть в мяч, чтобы узнать, кого именно.

Мяч был просто брезентовым мешком, набитым ватой, даже самым сильным ударом нельзя было заставить его лететь туда, куда нужно. Тем не менее, подхваченный ветром, он пролетел над головой Андо и укатился в глубокую синевато-чёрную тень у стены. Андо, не двигаясь с места, только проводил его взглядом, как будто был не участником игры, а всего лишь зрителем.

— Эй, сходи за мячом! — крикнул ему Такэо.

Андо, не вынимая рук из карманов, медленно двинулся к мячу, подобрал его и лениво кинул. Мяч упал, не долетев до Такэо нескольких метров. Такэо быстро схватил его и резко бросил, метясь в голову Андо, но промазал, мяч попал в руку.

— Ты что, больно же! — Андо потёр руку.

— Да неужели? Ну ты и неженка! — И Такэо стал кидать мяч, стараясь попасть Андо в плечи и грудь.

Андо не убегал и не пытался ответить, только смеялся. В конце концов Такэо сдался и стал отряхивать руки.

Солнце висело совсем ещё низко, от стены падала густая тень. По сомнительной чистоты синему небу тянулись похожие на грязный осадок облака. Одно из них — большое и сизое — надвигалось на солнце. Такэо, щурясь, взглянул на стоящего против света Андо.

— Знаешь, я тут давеча подумал, что пришли за тобой.

Андо расхохотался. Наверное, принял слова Такэо за шутку.

— А что, было бы здорово! Ты не представляешь, как мне здесь всё обрыдло. Только и жду, чтобы за мной откуда-нибудь да пришли.

— Приходил начальник воспитательной службы, — перебил его Такэо.

— Да ну? — Оборвав смех, Андо захлопал своими круглыми глазёнками. Малыш малышом, но что значит приход начальника воспитательной службы, понимал даже он.

— Точно. Шаги были явно его. Он приходил к кому-то рядом с тобой.